
1000 произведений, рекомендованных для комплектования школьной библиотеки
TibetanFox
- 998 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Так причудливо тасуется колода. Кто нынче помнит Бальмонта? Как это, кто помнит? Любой мало-мальски образованный пользователь мгновенно откликнется словосочетанием "Серебряный век" (менее образованный откликнется тем же через минуту. А дальше? Стихи наизусть? У Блока "Незнакомка", "На поле Куликовом", "Девушка пела в церковном хоре"; у Гумилева "Жираф", "Лес", "Капитаны" , "Скрипка". И так с любым из этой когорты. Что же Бальмонт? Н-ну... Вот и я о том же. Имя на слуху и думаю, что не сильно погрешу против истины, если скажу, что сама красивость звучания отчасти тому причиной, некая шампанская праздничность, что-то нездешнее. А каков был поэт, что у него за стихи, поди разбери.
Попробуем. Третий из семи детей в семье председателя уездной земской управы. Шуйский уезд Владимирской губернии. Провинциальная российская жизнь вовсе не обязательно была удушающей и убогой. Многое зависит от финансового и социального положения семьи, еще больше от окружения. С первым и вторым все обстояло благополучно, что до третьего - мама будущего поэта была женщиной образованной, тонко чувствовала искусство и литературу, умела объединить вокруг себя интересных людей. И много внимания уделяла развитию детей.
Костя рано начал читать и, как это часто бывает с книжными червями, компенсировал запойным чтением неумение вписаться в гимназическую жизнь на тех позициях, которые сам для себя считал приемлемыми. Книги на русском, немецком и французском. Трехъязычие было для него естественным. Хотя серьезного академического образования в итоге так и не получил. Отчасти из-за увлечения модной и романтичной революционной деятельностью, частью по причине неприязни к любого рода регламенту. Неинтересная и скучная работа, неудачная женитьба, конфликт с семьей, безденежье, попытка самоубийства, после которой едва не остался калекой на всю жизнь. А потом р-раз, и все налаживается.
На самом деле не так вдруг, на год Константин Дмитриевич прикован к постели без гарантии, что сможет ходить. Это символическое возрождение через символическую смерть. Так на то он и основоположник российского символизма. Я не случайно начала с вопроса, что мы помним сейчас из Бальмонта. Потому что черная полоса закончилась ослепительным сиянием успеха, вознесшего его к небывалым вершинам. Поэтические сообщества, организовывавшиеся в то время на просторах России назывались кружками бальмонтистов. представляете, каков уровень славы?
Что же стихи? Да чушь, по большей части. Разного рода "взвейтесь да развейтесь!", громокипящие горные уступы, черные глыбы, лед и пламень. Много красивостей, разного рода аллитерации; выспренно, высокопарно, пафосно. Набоков страшно оскорбен был попыткой Бальмонта перевести "Ворона" По (а переводил К.Д. с тринадцати, кажется, языков), говоря, что скверный поэт и своего то написать не может, а уж тянтся шаловливыми руками к святыне. Но я нашла для себя
"Болотные лилии"
Побледневшие, нежно-стыдливые,
Распустились в болотной глуши
Белых лилий цветы молчаливые,
И вкруг них шелестят камыши.
Белых лилий цветы серебристые
Вырастают с глубокого дна,
Где не светят лучи золотистые,
Где вода холодна и темна.
И не манят их страсти преступные,
Их волненья к себе не зовут;
Для нескромных очей недоступные,
Для себя они только живут.
Проникаясь решимостью твердою
Жить мечтой и достичь высоты,
Распускаются с пышностью гордою
Белых лилий немые цветы.
Расцветут, и поблекнут бесстрастные,
Далеко от владений людских,
И распустятся снова, прекрасные,-
И никто не узнает о них.
А по мне и одного стихотворения довольно, чтобы любить поэта.

Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной,
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой... бледнеющий... неясный...
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!
Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.
Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»
Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»

Я жить не могу настоящим,
Я люблю беспокойные сны,
Под солнечным блеском палящим
И под влажным мерцаньем луны.
Я жить не хочу настоящим,
Я внимаю намекам струны,
Цветам и деревьям шумящим
И легендам приморской волны.
Желаньем томясь несказанным,
Я в неясном грядущем живу,
Вздыхаю в рассвете туманном
И с вечернею тучкой плыву.
И часто в восторге нежданном
Поцелуем тревожу листву.
Я в бегстве живу неустанном,
В ненасытной тревоге живу.

Отпадения в мир сладострастия
Нам самою судьбой суждены.
Нам неведомо высшее счастие.
И любить и желать — мы должны.
И не любит ли жизнь настоящее?
И не светят ли звезды за мглой?
И не хочет ли солнце горящее
Сочетаться любовью с землей?
И не дышит ли влага прозрачная,
В глубину принимая лучи?
И не ждет ли земля новобрачная?
Так люби. И целуй. И молчи.












Другие издания


