Подводники атакуют

В книге рассказывается о героических боевых делах матросов, старшин и офицеров экипажей советских подводных лодок, их дерзком, решительном и искусном использовании торпедного и минного оружия против немецко-фашистских кораблей и судов на Севере, Балтийском и Черном морях в годы Великой Отечественной войны. Сборник составляют фрагменты из книг выдающихся советских подводников - командиров подводных лодок Героев Советского Союза М.В.Грешилова, Я.К.Иосселиани, В.Г.Старикова, И.В.Травкина, И.И.Фиса...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,0

1 оценка

5
0%
4
0%
3
100%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 6

Рецензии

JohnMalcovich
21 ноября 2020
«Баренцево море удивляет нас покоем и одновременно раздражает: в его водах никаких признаков фашистских кораблей.»
Компиляция отрывков из мемуаров советских подводников. В который раз приходится констатировать, что большинство из них смогут привести в «восторг» лишь девушек, искушенных в поверхностном чтиве. Очень тяжело писать воспоминания про войну людям, которые не могли не понимать того, что они лишь игрались в войнушку, а не реально воевали. А если наложить на многие описания боевых походов кальку целесообразности оных, то и вовсе зловонно пахнет бессмысленностью. Упорная реклама незамерзающего порта Петсамо, этого порта противника, куда прибывали транспорты с войсками, техникой, боеприпасами и продовольствием. Те, кто хотя бы приблизительно разбираются в логистике морских перевозок и в стивидорной тематике, должны понимать, что ни о каком серьезном снабжении, тем более в ходе военных действий, через порт такого класса речь не могла вестись от слова вообще! Тем более о снабжении военной группировки. Кстати, слово группировка совсем ничего конкретного не подразумевает. И может наталкивать только на тот факт, что никаких реальных сил (немецких, или финских) там не было. Не для того ли их и называли не иначе как фашистами, дабы избегать точных данных? И действительно, после того, как наша подлодка К-1 (командир Стариков В.Г.) добралась до порта (такого ценного и незамерзающего), то что же она там обнаружила? «Кажется, на рейде пусто: ни одного корабля не видно. Меня охватывает чувство досады: неужели и здесь опоздали, неужели никого нет? Стараюсь убедить себя, что это не так, но по мере того как рейд и гавань открываются и еще ничего не видно, эта мысль укрепляется в сознании.» А потом подлодка, так качество ее оставляло желать лучшего, вообще перестала слушаться рулей, попала в противолодочную сеть… И все это во вражеском порту. Казалось бы, немцы (финны) – фашисты – сразу бы должны были бы принять меры. «Воздушный пузырь под давлением с шумом вырывался из-под открытого клапана вентиляции и, разрывая поверхность воды, образовывал огромную пенистую шапку площадью в несколько квадратных метров, это давало противнику прекрасный ориентир для бомбометания.» Но абсолютно ничего не происходит. Наша лодка застряла в сети на виду у всех. Как пишет сам Стариков: «Фашистские подводные лодки, попадая в подобное положение, всплывали с белым флагом. У советского офицера не может быть такого выхода: если все возможности спасти экипаж исчерпаны, он предпочитает смерть позору.» А лодка та старая, дифферент увеличивать больше нельзя — может разлиться электролит аккумуляторов, и тогда пожар и взрыв. Но наши подводники –благо фашисты не обращают на них никакого внимания – таки форсировали сеть. Что они делают первым делом после этого? «— Я предлагаю всплыть и помахать платочком одураченному противнику.» Возвращаясь к качеству лодки, то стоит сказать, оно было таковым, что экипаж порою даже не ставил в известность своего командира о проблемах.
«— Да очень просто: в нашем отсеке на моих глазах корпус так вдавился внутрь, а крышка провизионки так выпучилась, что я невольно съежился и закрыл глаза, а Матяж так тот просто сказал: «Ну, отшагались, мичман...»
— А потом что было?
— А потом что?.. Известно, — о чем-то раздумывая, продолжил Иванов, — война есть война, быстро примирились и приготовились ко всему...
— Почему же вы не доложили мне о состоянии вашего отсека? — строго спросил я, вспомнив о том, что по докладу Иванова в отсеке все было в полном порядке.
— Да я не хотел, товарищ командир, чтобы в других отсеках услышали. Это, по-моему, могло плохо повлиять на настроение других...»

А глубины там были очень малыми. Это значит, что и противник не мог использовать крупнотоннажный транспорт. Карты у советских подводников были никудышными. «Глубиномер показывает двадцать семь метров, а по карте здесь значится семьдесят пять.» Какая там стратегия и тактика операций при таких картах???
Отдельно следует сказать и о боевом уставе, или инструкциях, которым следовали наши подводники. Например, в плохую видимость и ночью рекомендовалось выпускать все наличные в аппаратах торпеды. А еще очень много места в мемуарах занимают описания всяких политагитационных бессмыслиц. И процесс глажки формы. И мытарства курильщиков, которых вообще можно было бы не брать в поход. Что это за боевой корабль, на котором свои посты могла оставить практически вся команда??? «Другая заметка сообщала о том, чего я еще не знал, — о боевой инициативе Крошкина. «С выходом из фьорда, — писалось в боевом листке, — команде разрешили перекурить. В отсеке за дежурного остался Дмитрий Крошкин — как некурящий. Когда объявили боевую тревогу, он не растерялся, энергично принялся за приготовление аппаратов и до прихода товарищей успел сделать многое».» Разные авторы, разные подлодки, разные экипажи и командиры. Но они схожи в том, что задумываются над одним и тем же: «Здесь, казалось бы, проходит коммуникация, питающая боеприпасами и продовольствием северный фланг гитлеровской армии; здесь, по всем данным, должен следовать поток стратегического, сырья (никелевая руда). А мы ничего не видим — ни транспорта, ни мотора, ни шлюпки.» Чтобы это впечатление от такой странной войнушки хотя бы как-то разбавить, и приходится писать о готовке пищи, или глажке формы.
Отдельно следует сказать о том, чего стоили рапорты о потопленных судах противника. Как правило все происходило так: торпедная атака, погружение, выжидание и затем всплытие. Если потом в перископ не наблюдалось суден, то считалось, что атака была успешной. Но и здесь поражает тот факт, что для нашего руководства лучшим подтверждением успешной атаки советской подлодки считалось признание самих немцев. А если те не признавали, то и не было никакого успеха. «Для нас было странным, что успешная атака лодки не подтверждалась после войны никакими данными. Да и досадно: ведь гибель кораблей мы видели.» Да, кстати, не следует забывать и о том, что «перевозка резервов производилась противником, как правило, через Финляндию — по суше, а не морем.»
Об уязвимости подлодок одной цитатой: «Какой-то посторонний предмет — то ли водоросль, то ли ветошь, а может быть, и маленькая рыбка (установить это ни тогда, ни сейчас невозможно) — закрыл частично или полностью входное отверстие трубки, ведущей к глубиномеру. В связи с этим наружное давление стало уменьшаться, а вместе с ним и показания глубин на шкале прибора. Это было воспринято как всплытие лодки: потому-то и создавали дифферент на нос и заполняли уравнительную цистерну. В действительности же лодка со все возрастающей быстротой уходила на глубину. А чем больше становилась глубина, тем плотнее забивалось отверстие и тем с меньшей силой вода давила на механизмы прибора, уменьшая его показания. Так могло дойти и до критической отметки погружения...»
Вот так и воевали наши подводники. Воевали, героически больше сражаясь с комсоргами и парторгами, с постоянно неисправной техникой нежели с фашистами. Война была какая-то непонятная, как фирменное блюдо одного из коков: «свиная тушенка, приправленная... консервированным судаком.» Тут даже «аминь» не скажешь…
Читать далее
2 понравилось
257