Надежда Мандельштам. Собрание сочинений в 2 томах (комплект)

«Жизнь моя начинается со встречи с Мандельштамом» ⁃ «Вторая книга», Надежда Мандельштам

Надежда была женой поэта. Осип из тех, кто не угодил советской власти и вся его жизнь прошла в гонениях и ссылках. В дом врывались и устраивали обыски, чтобы изъять неугодные системе тексты и уничтожить их или пришить к делу, по которому будут судить. Надежда не только сопровождала мужа во всех этих сомнительных "приключениях", но и прятала рукописи. Изворачивалась в сохранении черновиков Осипа, чтобы сохранить их для светлых времен, в которых все это смогут опубликовать и прочесть следующие поколения.

Под конец своего нелегкого пути, уже будучи одна, в свои шестьдесят лет Надежда начала записывать воспоминания и писать эссе, в основном о поэзии. Тут-то и проявились не только потрясающий душу жизненный опыт, но и литературный дар, острый ум и невероятная прозорливость жены Мандельштама. У нее крайне трезвый ум и отличное чувство юмора, а для человека прожившего ее долю, это практически за гранью реального.

Читать о ссыльной жизни в вечном страхе, нищете и голоде страшно и больно. Мир, в котором человеческой жизнью распоряжаются как расходным материалом, ужасает. Но мне бы хотелось, чтобы тексты Надежды Яковлевны читали как можно больше людей. Скорее всего, это разобьет вам сердце, но в этом и будет состоять главная хорошая новость. Сердце у вас все-таки есть.

Для меня остается непостижимой вера Н.Я. в дарования своего мужа, и в то, что темные времена однажды закончатся, тогда можно будет говорить правду, не бояться собственных мыслей и печатать стихи. Кроется ли сила этой женщины в несгибаемом внутреннем стержне, или в непререкаемой вере в правду я не смогла понять. Может все дело в любви к О.М., но мне любовь видится также скорее внутренним ресурсом.

Прямолинейные и категоричные суждения Н.Я. коснулись не только эпохи, в которой пришлось жить, но и современников, которые ее окружали. Немало, кто из них после всего пережитого писали свой портрет эпохи, обязательно с упоминанием тех лиц, которых раньше нельзя было называть. Даже если руки им не подавали в те страшные времена, то в мемуарах своих все равно высказывали свои мнения о уже признанных теперь поэтах и писателях.

Память человека ненадежна и пластична, поэтому-то и интересно прочитать воспоминания разных людей об одних и тех же событиях. Где-то на пересечении этих линий и будет лежать правда. Я же однозначно прониклась доверием к Н.Я. за ее прямолинейность и умение говорить неудобную правду прежде всего о себе. Очевидно, что после жизни, проведенной в молчании, эта самая правда стала для нее глотком свежего воздуха. Ей нужно было выговориться за все эти годы ужаса, среди которого она как могла училась жить и быть счастливой.

В последнем письме к О.М. она писала: «Помнишь, как хорош хлеб, когда он достался чудом и его едят вдвоем? И последняя зима в Воронеже. Наша счастливая нищета и стихи. Я помню, мы шли из бани, купив не то яйца, не то сосиски. Ехал воз с сеном. Было еще холодно, и я мерзла в своей куртке (...). И я запомнила этот день: я ясно до боли поняла, что эта зима, эти дни, эти беды - это лучшее и последнее счастье, которое выпало на нашу долю.»