
Из журнала в книгу
Midolya
- 54 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Быков Дмитрий Львович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Как-то давно я наткнулась на стихи Быкова, ничего в них не поняла и отложила до лучших времён. Кажется, теперь эти времена наступили. Во всяком случае Быкова в моей жизни стало очень много — в наушниках лекции о русской литературе, на столе — "Письма счастья", на диване — поэтический "Отчёт", между делом — публицистика. И всё вместе неожиданно в тему, в настроение, в собственное моё сейчас мироощущение.
Быков интересен. И интересен по-хорошему. С ним, конечно же, хочется поспорить, он словно провоцирует на внутреннюю дискуссию, на продолжение разговора и на собственное "думание мира". И это прекрасно. Как и его авторская противоречивость, категоричность, напористость, умение быть убедительным во всём, о чём бы он ни говорил.
"Думание мира" — небольшой сборник эссе, отзывов и рецензий, когда-то где-то напечатанных и собранных под одной обложкой. Тематика — максимально разнообразная. Здесь и рассуждения о феноменальном успехе Гарри Поттера, и ироничные заметки о современной российской эстраде, и лёгкая ностальгия по навсегда ушедшим советским временам, и размышления о судьбах родины, её прошлом, настоящем и будущем и многое-многое другое. Быков касается самых разных сторон человеческой действительности — нашей и не только, и делает это с поражающей воображение эрудицией, при этом, конечно же, не обходится и без доли самолюбования, но последнее, на мой взгляд, в его публицистике не главное. Потому что, несмотря на то что большинство статей в "Думании мира" написаны более пяти лет назад, все они до сих пор актуальны и злободневны. Быков пишет о том, что беспокоит человека постоянно, говорит о живом живым языком, и этим подкупает. Он безусловно талантлив, и то, что за всей многогранностью и многослойностью поднимаемых им вопросов кроются одни и те же ответы, — ни в коем случае не минус, а лишь утверждение сформировавшейся системы взглядов и убеждений. А человек, обладающий такой системой, любопытен по определению. И его очень хочется понять.
А ещё, без шуток, я бы не отказалась посидеть за школьной партой на его уроках литературы.

Мне нравится публицистика Быкова за нестандартные мысли, которые порой в ней встречаются.
Для их краткого дайджеста я выбрал из сборника 2009 года «Думание мира» рецензию на фильм «9 рота» и статью «Гарри Поттер и антитеррор», а также размышление «Поэтика русской попсы, как зеркало эпохи» (в «Историях»)
***
Из рецензии на фильм «9 рота» - «Glamourder, или Новый русский экзистенциализм»
Денег в этом фильме много, а смыслов нет совсем. Впрочем, еще Надежда Мандельштам учила читателей: «В мучительные эпохи, когда бедствие, нечеловеческое и чудовищное, затягивается на слишком долгий срок, нужно забывать про смысл ― его не найти ― и жить целью. Упражняйтесь в уничтожении смысла и в заготовке целей».
Манифест Надежды Яковлевны ― экзистенциализм классический, старообразный: если в мире нет ничего человеческого, если в нем отсутствуют милосердие и благодарность ― единственным достойным путем остается путь одинокого подвига, не нуждающегося в награде. Этим же пафосом были проникнуты страшные военные повести Василя Быкова, старательно лишавшего действия своих героев какого-либо прагматического смысла. Смысл был в том, чтобы «Дожить до рассвета», «Пойти и не вернуться», ― этот безнадежный инфинитивный императив не случайно повторялся у него в названиях. Быков доказывал, что главное ― остаться человеком, а убьешь ты врага или нет ― вопрос десятый.
*
Возможно, одной из причин афганской кампании было именно то, что у населения накопились к Родине достаточно серьезные вопросы, которые требовалось немедленно снять. Юрий Андропов, как можно предполагать по некоторым его действиям, был настроен именно на третью мировую войну, которая, как ни странно, могла оказаться для Советского Союза менее опасна, чем перестройка. Вообще между врагом внешним и внутренним истинный патриот должен всегда выбирать внешнего, поскольку он для страны не только не опасен, но даже и благотворен. Завоевать Россию целиком все равно не сумеет никто, а вот развалить ее изнутри очень даже можно.
***
«Гарри Поттер и антитеррор»
Пиар таланту не помеха, одним словом. Было бы что пиарить. Ведь если даже сверхграмотно организовать утечки насчет сериала «Черный ворон» работы Вересова или, не дай бог, раньше времени выпустить в продажу очередное желто-черное творение Донцовой с названием типа «Василиса Преглупая» или «Сердце в духовке», это не вызовет подобного «Поттеру» ажиотажа даже в пределах Садового кольца. Отчасти потому, что все эти саги не держат читателя в напряжении даже на протяжении одной книги, а отчасти потому, что у читателя, приобретающего их, нет гордой и радостной самоидентификации, сопричастности чему-то светлому. Он прячет эту книгу от посторонних глаз, читая ее в метро. Ему стыдно. Тогда как фанату «Гарри Поттера» радостно принадлежать к сообществу его фанатов ― как поклонникам Стругацких в свое время нравилось вступать в группу «Людены», потому что эта группа желала быть похожа на людей XXII века. Им нравилось разговаривать, как Горбовский, Быков и Румата Эсторский. Им льстила принадлежность к эзотерическому братству добрых, умных и бескорыстных. Принадлежность к кругу читателей Донцовой, Ревазова или даже относительно продвинутого Сергея Кузнецова с его ностальгическими детективами о первом поколении русского мидл-класса не льстит никому. Это неприличная самоидентификация.
Вы, конечно, спросите: а как бы все эти чудеса транспонировать на русскую почву? Отвечу анекдотом: чтобы этот газон выглядел, как в Гайд-парке, его надо всего лишь поливать и подстригать, и так триста лет.
Я уже писал о том, что в русском мире (по крайней мере, в сегодняшнем его состоянии) детская сериальная сага невозможна ― прежде всего из-за отсутствия консенсусных ценностей, вокруг которых ее можно бы построить. Главная тема «Поттера» ― демократизм, поединок аристократов с грязнокровками, и не зря именно Принц-полукровка ― главный герой нового тома. … У нас таких абсолютных ценностей нет и до сих пор не появилось; не преуспел в их постулировании даже Лукьяненко, больше других постаравшийся соорудить хоть какое-то подобие русского фантастического эпоса на новом материале. Чтобы читателю хотелось купить книгу ― вот главный маркетинговый ход, ― он должен лично захотеть поучаствовать в битве добра со злом. А это не так просто делается, потому что современный русский читатель вообще не уверен, что служить добру хорошо. Он не знает, где это добро находится и с чем его едят.
И еще одна важная штука. В «Поттере» срабатывает важный фабульный механизм, который у нас часто игнорируют: это связь личного с общим, выяснение своей судьбы через коллективную участь. Ведь Гарри Поттер не только мир спасает ― он выясняет тайну своего собственного происхождения, понимает постепенно, кто он такой и как спасся. В русской литературе нет ничего подобного, и очень давно ― личное и общее давным-давно разделены. И потому у нашего человека нет личного стимула купить книгу про современную жизнь. А у маленького англичанина, или даже китайца, ― есть: он чувствует, что его жизнь и жизнь его мира таинственно связаны между собой.
Я по советским временам отлично помню это чувство связи между своей судьбой и судьбой страны. И этой детской памяти хватает, чтобы понять: сегодня такой связи нет. А приключения героя, болтающегося в пустоте, никому не могут быть интересны. Заметьте, что в шестой книге все начинается с проникновения магии в наш обычный мир и первая глава посвящена встрече британского премьера (!!!) с министром магии, принесшим тревожные известия. Можете себе представить что-то подобное на русским материале?
*
Тот, кто сумеет построить такой мир на русском материале, выдумать не кровавую и не арктическую, свободную от квасного и сусального духа русскую утопию и четко угадать главные опасности, подстерегающие сегодня Россию, ― как раз и станет автором русского аналога «Гарри Поттера» и покорит все сердца без всякого особенного пиара.
Впрочем, зачем такому человеку мелочиться? Я бы на его месте сразу возглавил страну.
***
Несколько выдержек из размышления «Поэтика русской попсы, как зеркало эпохи» приведено в разделе «Истории».

И первых сроках Путина.
Для меня эта книга оказалась не актуальными мыслями, а скорее историческим документом, где Быков размышляет и составляет мнения о каких-то событиях или настроениях прошлого. В целом я поняла, что его лекции по литературе мне понравились больше, чем его эссе и рассказы. Да и в принципе я рассказы меньше люблю, а книгу в библиотеке взяла, перепутав с маленькой новеллой. Хотя рассказы ещё куда ни шло, а вот эссе надо читать или очень пространные или ближе к дате выпуска. Не то, чтобы стиль и слог автора портится со временем - но это получается скорее урок истории, чем аналитика. Но где-то были интереснее мысли, правда, прочитав всё по сути подряд, у меня несколько всё слилось. Было пару дельных мыслей, но в целом, что я читала, что нет - особо разницы нет. Я бы посоветовала сборничек фанатам Быкова или тем, кто не знает, подступаться ли к его большой прозе - так можно распробовать и понять, можно ли вам читать вообще этого автора или нет. Мне, пожалуй, можно не только слушать лекции и читать, но надо наверное взять роман.

Ни коммунистический, ни капиталистический рай не отменят человеческих трагедий, и главная из них - та, что все люди друг для друга ДРУГИЕ.

Чтобы жизнь в России перестала быть пыткой, достаточно ощутить эту страну своей.

Откуда же берется этот ужас у героев Кафки, а главное - откуда он взялся у него самого, в тихой Австро-Венгрии, в буржуазной среде, в укромной конторе, которую он хоть и терпеть не мог, а посещал исправно? Причина сформулирована в «Письме к отцу»: этот вечный ужас и ощущение полного своего бесправия - черта детей, которых не любили. Как-то, желая воспитать в сыне стойкость и отучить его от ночных слез, отец взял да и выставил его в одной рубашке ночью на балкон. Продержал он его там недолго, но этой четверти часа хватило, чтобы маленький Франц Кафка понял: с ним можно сделать все, что угодно, и никто его не защитит. Это вообще-то очень страшное сознание - что с тобой ВСЕ МОЖНО. Нет ни закона, ни милосердия, ни абсолютного авторитета, который бы взял и громко сказал, что ТАК НЕЛЬЗЯ. Все мы с детства растем в сознании, что применительно к нам все разрешено; что нет закона, который ограничил бы произвол; что нет морали, которую нельзя было бы отменить очередным съездом-пленумом-митингом. Мир без опор как раз и есть мир сплошного, тотального, бесконечного страха - потому что опереться в нем не на что. Кафка вырос таким потому, что его не любил отец. Мы выросли такими потому, что нас не любила мать - общая, грозная мать Родина, которую здесь так любят изображать с мечом и которая поныне встречает гостей Киева, напоминая о меченосности местного материнства.
Недолюбленные дети - страшная сила. Они не только понимают, что ничем не защищены, - они и сами готовы ничем себя не ограничивать, глумясь над чужой беззащитностью. Изуверство - оборотная сторона страха: вот почему в армии из самых забитых новобранцев получаются самые страшные деды. Вот почему в современной России все не только дрожат, но и с улюлюканьем кидаются травить любого несогласного или просто немного отличного от массы. Страх вообще - самая гадкая из человеческих эмоций; ничто так не выхолащивает жизнь.














Другие издания

