Путь на Амальтею

И шаг вперёд. Лет так на десять. И чтобы уже не Венера, а космический перелет и Юпитер, с его теорией строения , которой в сущности нет... И наши старые знакомые. Все тот же Быков, надёжный, крепкий как скала, способный вытащить из водородной могилы. "Кабак. Бедлам," - несколько слов, пара штрихов. Узнаю. Все тот же Крутиков, уютный, сосредоточенный, мурлычащий себе что-то под нос. Неизменным весёлым дуэтом Иоганыч и Юрковский - в поисках Вареньки и с бомбозондами. И Жилин, о котором нам пока совсем ничего, лишь первый самостоятельный полёт и воспоминания о поцелуях в Большом парке...новое поколение, выросшее на живых легендах. И совсем уж чуть радиооптик-француз Шарль Моллар, с желание говорить по русски. Совсем пустячные образы, годящиеся лишь для маленького рассказа.

Главное то не в героях. Хотя они то уже становятся близкими и понятыми, даже от пары незначительных штрихов, даже без прописанного прошлого. Главное в идее. Личный героизм и самопожертвование ради других. Гораздо более остро поставленная авторами задача. В Стране багровых туч , они могли сделать выбор, могли отступить, могли не оставить на Венере двух своих друзей. "Путь..." такого выбора уже не предлагает. Он сделан и нет необходимости подтверждению. В этом продолжении интереснее о другом. О том как нестерпимо хочется жить. Чувствовать кожей солнца, ветер... И друга рядом. Все-таки Юрковский поэт, неизменно.

А где-то там на Амальтее пара галет и кусочек шоколада. И надежда на скорую помощь. И получается что есть ответственность и восьмикратная перегрузка. И тишина. И крепкое пожатие руки...

Отчего я так люблю ранних Стругацких ....это просто. Я люблю и поздних, только чувство это выстраданное, обросшее невзгодами, поражениями и потерями. А вспоминать желается самое светлое, доброе, романтичное. Это так свойственно молодости - любить высоту, замереть на краю обрыва и верить что у вас есть крылья, самые настоящие крылья для полета... И у братьев эти крылья есть - широкий размах, белоснежность окраса, могучий потенциал для мечтателя.

Не знаю почему, но читалось как пьеса. Я прямо видела это все на подмостках театра, где актеры при этом еще и переигрывают и очень громко говорят. Слишком «типажные» получились персонажи, которые говорят одни и те же реплики в угоду их типажу. Не веришь, что это живые люди, нет в них ничего живого. Я понимаю, что писалось все в коллективистском союзе, но реплики звучат местами по-сектантски, раньше именно это слово никогда не приходило мне на ум для сравнения, а тут только оно и мерцало в голове.

Книга вышла 66 лет назад, я заранее была готова к анахронизмам и прощать многие научные неточности, поэтому прикольно было видеть видеосвязь и понравилась идея с хамелеоном, который имитировал приборную доску.

Большая часть книги — это болтовня не о чем во время падения на Юпитер. Как будто не знали чем заполнить повествование. Хотя, по идее, это должно было быть нагнетание, психологизм переживаний перед неминуемой смертью или еще хуже. В «Интерстелларе» подобное было очень круто реализовано. Тут просто в финале все разрешилось, но это еще в первых страницах повести понятно было. Никаких переживаний, никакого катарсиса.

Как фантастика – это очередной космический перелет в котором не произошло ничего интересного. Летели, немного пострадали, прилетели. Любой курьер доставки в сто раз интереснее истории расскажет и без космоса.

Милая вещица от любимого Аркадия Стругацкого (вот так - без брата!). 23 век, матушка Земля, и вот надо было инопланетянам похищать кусочек леса со всеми его обитателями! Но они не знали, что трое землян стоят ого-го сколько! Артос, Портос и Арамис - три закадычных друга, соответственно, мастер, спортсмен и ученый, бросаются в погоню. Ну дальше - ясно! Конечно, это не та литература, которую принято называть серьезной. В этой повести нет ни моральных дилемм, ни искупления за прошлые грехи, ни философии. Сплошные погони, перестрелки, захват заложников и шикарный глубокий космос и неизведанные миры. Однако, как мне кажется, в этом произведении как нельзя широко представлены различные литературные реминисценции - от прямых цитат из книг и песен до скрытых ссылок, например, при наименовании героев. Так, происхождение имени Двуглавого Юла, по-видимому, имеет отношение к статье И. Ефремова «Наука и научная фантастика» (1962), где приведена классификация западной фантастики, третью позицию в которой занимала «Ю. Л.» (Upheaval literature), то есть литература катастроф, а вторую — «ЭмЭс» (Mad Scientist) — так появился помощник Спрута Мээс. Имя шпиона Ятуркенженсирхива образовано от пушкинского «вихри снежные крутя», прочитанного наоборот.