На правый бой

Иван Семенович Аношин, генерал-лейтенант. Воевать начал, занимая должность начальника политотдела 43-й армии, которая вела тяжелые бои в составе Западного фронта. Потом был назначен начальником политического управления 3-го Украинского фронта. Политуправленцев и боялись, и уважали одновременно. Они могли сразу, достав из кармана орден, наградить бойца по собственному усмотрению. Оформление бумаг оставлялось на потом. Странное совпадение, но почему-то именно люди из политуправления находили компрометирующие документы вражеских армий, которые штабисты, якобы в панике, не успевали уничтожить. Вероятно, в этом и заключалась настоящая роль политуправленцев, в формировании картинки войны, в сглаживании острых углов там, где могли возникнуть и возникали вопросы. А ответом на любой вопрос о странностях той войны было одно и то же: перечисление кровавых преступлений гитлеровцев. Так, пишет Аношин, оставляя в панике Одессу, румынские военные чиновники потеряли документ, датированный 25 июня 1942 года и озаглавленный «О функциях организации Z-1 по военным захватам и военным трофеям». На обложке документа — строгое предупреждение: «Совершенно секретно. Хранить в несгораемом шкафу. В случае опасности — сжечь». Румынские подручные гитлеровцев хотели скрыть свои преступления. Но не успели сжечь документы. В этом документе содержалась инструкция по планомерному и беспощадному ограблению временно оккупированных наших земель в Причерноморье, между Южным Бугом и Днестром. Специальные команды, сведенные в «организации Z-1», вывозили все, что только могли, — от заводского оборудования и колхозного инвентаря до музейных ценностей и личных вещей граждан… Интересно, что всего в составе 3-го Украинского фронта к началу Ясско-Кишиневской операции насчитывалось более 100 тысяч членов и кандидатов партии. Меньше всего коммунистов было в стрелковых частях, особенно в звене батальон — рота. А почему? А потому, что в стрелковые роты быстренько набирались люди из только что освобожденных от немцев районов. И непонятно: то ли это делалось для того, чтобы утилизировать этих новобранцев по скорее, так они не имели ни опыта ведения боевых действий, ни умения воевать, либо хотели бросить больше жертв на алтарь победы. Остается только подозревать, как «радовались» такому освобождению жители некогда оккупированных районов. Да и вообще, а где же политическая сознательность? А вдруг там все шпионы? А со шпионами политуправление вообще боролось кардинально – просто выселяли всех из района неизвестно куда. «Самые строгие меры по обеспечению скрытности подготовки наступления были приняты во всех объединениях и соединениях фронта. По инициативе Военного совета 37-й армии было решено временно отселить с кицканского плацдарма и из прибрежных населенных пунктов местных жителей.» «— Нужно бы с прифронтовой полосы отселить местное население, чтоб даром не гибли люди, — нарушил молчание Михаил Николаевич. — Трудно это сделать — люди намучились в оккупации, теперь только почувствовали себя хозяевами, а тут опять оставлять хаты со всем скарбом, — ответил я.» Сказано – сделано. В течение трех дней жителей расположенных на плацдарме селений, а также города Тирасполя, что на левом берегу Днестра, организованно выслали в тыл. В двадцатипятикилометровой зоне остались лишь их уполномоченные — по одному на каждые 10 домов. Приходилось выселять и монахов из монастырей. Пусть возлюбят советскую власть. Для выселения было достаточно простого подозрения в шпионаже. «Правда, бесспорных доказательств тайных связей духовной братии с врагом не было, но мы знали, что настоятелем монастыря являлся бывший царский офицер, который совсем не благоволил к нам хотя и старался скрывать свое отношение под маской смирения.» Да и немцы, надо сказать, с пониманием относились к трудностям наступающих советских армий. То и дело подбрасывали нашим огромные склады с боеприпасами и продуктами. Легенда всегда одна и та же: «не успели взорвать». «в районе села Колкотова Балка части армии захватили огромный склад боеприпасов, занимавший площадь около 10 квадратных километров. Тут были и снаряды, и мины, бомбы, горы ящиков с патронами и гранатами. Уже к концу июля «трофейным» артиллерийским батареям и дивизионам, сформированным в частях и вооруженным захваченными у врага орудиями, было передано 400 тысяч снарядов и мин.» Однако, гражданские объекты немцы все-таки взрывать успевали, даже очень. «Перед уходом они взорвали жилые кварталы, большую часть коммерческого центра, три текстильные фабрики, завод листового железа «Титан», несколько мельниц, электростанцию, водопровод.» Однако, они и успевали приписать эти разрушения нашим войскам. Порою весьма удачно. Печально, но когда СССР начнет вкачивать деньги в ту же Румынию, вероятно многие румыны будут воспринимать этот факт, как плату Советами за свои же прегрешения и бомбардировки. Уровень лживости большевиков зашкаливает именно тогда, когда они начинают на весь мир кричать об очередном решении своей партии. Сидели практически всю войну ровно, боялись косо посмотреть в сторону фашистского союзника Болгарии, а потом, неожиданно и почти «вероломно» 5 сентября 1944 года вдруг решилось СССР войну братушкам объявить. Да и то, объявление этой войны было сделано как-то стыдливо. «Мы уже знали, что 5 сентября болгарскому посланнику в Москве была вручена нота, в которой указывалось, что Советское правительство не считает дальше возможным сохранять отношения с Болгарией, рвет всякие отношения с Болгарией и заявляет, что не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, поскольку на деле она и ранее находилась в состоянии войны с СССР, но и Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией.» Кстати, когда читаешь описание тогдашней Болгарии, то сразу напрашивается параллель с современными странами бывшего СССР. «Болгария оказалась отданной на разграбление иностранным, прежде всего германским, монополиям — к сентябрю 1944 года доля иностранного капитала в экономике страны составила 60 процентов.» А еще поражает тот факт, что не была устроена ни одна провокация со стороны бывших фашистских союзников. Ведь наши войска следовали колоннами, походным маршем, достаточно было одного предательского выстрела, но нет, все было тихо. А потом и вовсе наступала неловкая ситуация. Болгары ждали установления советской власти, а им говорили, что мы всего лишь должны прогнать фашистов, а какой власти быть в стране – решат в Лондоне, или в Вашингтоне. А за такие правильные ответы союзники всячески поощряли финансовые вливания СССР в экономики освобожденных стран. Они даже разрешали использовать свои военные базы для переброски грузов. «По предложению наших представителей и по договоренности с командованием англичан и американцев в Бари (Италия) была организована советская авиационная база, с которой наши летчики за 1944 год, несмотря на опасную обстановку для перелетов, перебросили для НОАЮ на своих самолетах около 3 тысяч тонн различных военных грузовВсе самолеты, занимавшиеся доставкой военного груза для партизан и НОАЮ, были переданы впоследствии в распоряжение командования НОАЮ.» Вот так и взращивались деятели на вроде Тито. Дальше больше, когда наши войска практически освобождали столицу, то разыгрывался спектакль под названием «сами себя освободили». Вперед обязательно выдвигали отряд, составленный из граждан освобождаемой страны, и те первыми входили в столицу. «— Вы знаете о просьбе товарища Тито помочь воинам Народно-освободительной армии Югославии первыми войти в столицу? — напутствовал меня член Военного совета. — Мы должны выполнить просьбу. Это важное политическое дело.» СССР не только англо-саксам каштаны из огня таскало, но и их фельдфебелям… «Было решено, что бойцы НОАЮ войдут в столицу на броне танков и САУ 4-го гвардейского механизированного корпуса.» А ведь еще в старых романах писали о том, что слуги любят сурового хозяина, а не того, кто занимается панибратством. «Однако не избежал Белград значительных разрушений. В этом «помогли» американские и английские летчики, которые еще 16 и 17 апреля, затем 18 мая подвергли его совершенно ненужным бомбардировкам. Замечу, что вскоре после освобождения Белграда, 7 ноября 1944 года, в день 27-й годовщины Великого Октября, летчики союзников нанесли удар по 6-му гвардейскому стрелковому корпусу генерал-лейтенанта Г. П. Котова, находившемуся на марше к Дунаю.» Понятно, кого в итоге больше слушались освобожденцы… А сколько людей положили на алтарь спешного освобождения Будапешта! Верховный не мог дать даже пяти дней на подготовку наступления на хорошо укрепленный город. Да и сами венгры не стеснялись выставлять Советам свои требования. «— Посмотрите, чего требует венгерская сторона, — говорил я. — Она, видите ли, просит прекратить военные действия на венгерской территории и позволить немецко-фашистским войскам беспрепятственно покинуть страну, а англо-американцам — принять участие в оккупации Венгрии.» А ведь большинство армии составлял необстрелянный молодняк. Его словно намеренно стремились отправить на убой. «Проверили на выборку несколько подразделений и выяснили: процент участников боев невысок не только среди бойцов, но и среди офицеров. Командиры взводов, даже многих рот, как говорится, не нюхали пороху. А людей, имевших опыт ведения боевых действий в горно-лесистой местности, в 4-й гвардейской было и того меньше.» Лишь узнав об этом, Малиновский, с согласия Верховного конечно же, решает направить к фашистам парламентеров, с предложением о сдаче. «еще теплилась надежда: вдруг обойдется без кровопролития?» «Советский офицер, венгр по национальности, капитан Миклош Штейнмец был встречен сильным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем и убит…» Клятые большевики, в смысле политуправленцы, словно того и ждали. Они моментально разнесли по миру весть о том, что ««С помощью подлой провокации и вероломных убийств гитлеровцы хотят продлить свое существование.» А немцы спокойно печатали точные, ювелирные копии газеты «Правды», в которых говорилось о том, что сам Толбухин призывает солдат беречь свои жизни и не воевать… После взятия Будапешта, советские щедрые люди удивили венгров весьма и весьма. «Сильное впечатление на население освобожденного Будапешта произвела весть о том, что паша страна, сама испытывавшая трудности, прислала голодающим жителям венгерской столицы 33 000 тонн зерна, 3300 тони сахара, 4400 тонн мяса, 180 тонн кофе.» В общем, вот такая картинка была почти во всех освобождаемых странах, и в Австрии, и в самой Германии. Кажется, что далеко не все солдаты были настроены благодушно к освобождаемой сволочи. Ведь главное не делалось, не менялось правление и осознанное отношение к славянам как к массе нижнего уровня. Странно, почему высшему руководству страны и партии было неведомо то, что было ясно простому солдату-водителю, который сказал: « — Так-то оно так, — проговорил, не оборачиваясь, водитель. — Только ведь сколько крови пролили, сколько жизней положили за эти годы, а придут буржуи — опять могут за оружие взяться, великую империю строить…» Аминь!