«Капитан Шаповалов показал нам штандарт «Адольф Гитлер», жезл фельдмаршала Ромеля и карту Берлина, лежавшую на столе в кабинете бункера фюрера. Я приказал взять все имущество под охрану. В бункер мы не пошли из-за сильного зловония, чувствовавшегося даже на расстоянии. Недалеко от него, у западного входа, полковник В.Е. Шевцов показал мне трупы Геббельса и его жены.» (В.С. Антонов).
Владимир Семенович Антонов, генерал-майор, герой Советского Союза.
Мемуары Владимира Семеновича начинаются с середины войны – с лета 1943 года. Да и сами по себе его воспоминания какие-то невнятные, словно человек, который их пишет вынужден следить за каждым своим словом, боясь сболтнуть лишнего. А ведь Антонов пересекается постоянно с Иваном Павловичем Рослым, автором довольно подробных и живых мемуаров( «Последний привал - в Берлине» И. П. Рослый ). А все просто: с первых дней войны полк Антонова был передан в распоряжение НКВД, отбивал атаки немцев, а потом Антонов допустил какой-то промах и был снят с должности начальника штаба 912-го стрелкового полка за якобы «плохую организацию разведки, из-за чего несколько красноармейцев попали в плен». Приговором военного трибунала 29-й армии 1 сентября 1941 года осужден к 5 годам исправительно-трудовых лагерей с отсрочкой исполнения приговора. Кстати, представителем Ставки тогда на Северо-Западном фронте был товарищ Мехлис. Быть может он и приложил свою руку к приговору? Как бы там ни было, свои мемуары Антонов пишет как человек, над которым продолжает висеть судимость. А период начала войны он и вовсе опускает. Как он сам говорит: занимается отражением объективной реальности, данной ему в ощущениях. А ощущает он многообразные явления войны, боя. «Правильная оценка обстановки командиром – это и есть отражение объективной реальности. И в военном положении применимы все категории диалектического метода». Вот такая вот философия войны. С 1943 года Антонов командует 301-й стрелковой дивизией, наступающей на Макеевку и Сталино. Приказы ему отдает генерал Рослый. На окраине Макеевки его бойцы впервые встречаются с немецкими «Тиграми». В Макеевке немцы взорвали четыре доменные печи, машинные цеха, подстанции и мартеновские цеха. Уничтожили коксохимический завод, водопровод и трамвайный парк. В общем, делают то, что делают сегодня и потомки тех, кто когда-то сражался с немцами во время войны… Именно 301-я дивизия Антонова первой ворвалась в город Сталино, и об этом сказано в отчете Военного совета 5-й ударной армии. Особенностью операции по освобождению Донбасса стало то, что она была изменена на ходу в первые дни сражений. Первоначально предполагалось окружить и уничтожить донбасскую группировку группы немецких армий «Юг». Однако сопротивление немцев и крепость их укреплений были настолько сильными, что пришлось менять план. 5-я ударная армия должна была быть брошена в прорыв обороны «Миус-фронта» для последовательного уничтожения противника по частям: сначала на левом крыле фронта, а затем на правом. Операция должна была завершиться ударом по Сталино. Наступление в Донбассе характеризовалось тем, что ночные бои шли непрерывно, так же как и днем. И несмотря на то, что полоса наступления дивизии иногда увеличивалась до 15 км, смену частей, действовавших в ночном бою, физически невозможно было произвести. Наступление не приостанавливалось ни днем ни ночью. В ходе боев рушились все тактические теории, которым Антонова учили в академиях. Это были теории гражданской войны, когда конница прорывала ряды противника (своих же соотечественников). Но на немцах эта теория не действовала. Не помогли лекции теоретика кавалерийской науки комбрига Н.С. Елисеева. Немцы запросто отбросили нашу конницу. Да и не могли они ее не отбросить, так как не было у конницы ни артиллерийского, ни авиационного прикрытия. А прорывать им нужно было линию обороны противника, которая строилась несколько месяцев. Линия «Вотана» состояла из множества траншей и противотанковых рвов. Да и жили в том районе немцы-колонисты, а города носили названия Гендельберг и Андребург.
Описывает Владимир Семенович и другие ужасы войны. Например, в Большой Лепетихе немцы устроили большой госпиталь по переливанию своим раненым крови советских детей, которых свозили из разных поселков и городов. Кровь выкачивали из детей в буквальном смысле слова, а их трупики бросали в реку. Бойцы клялись отомстить врагу.
Интересный факт: при передаче одной дивизией своего завоеванного плацдарма другой дивизии обязательно подписывался акт передачи. Так 301-я сдала плацдарм на правом берегу Днепра и Большую Лепетиху 109-й стрелковой дивизии.
В ходе боев в самом Берлине солдаты Антонова вышли на направление, ведущее к имперской канцелярии. Был водружен флаг над дворцом кайзера Вильгельма на острове музеев. Корпус Рослого очевидно подошел к границе района, за которым теоретически начиналась сфера ответственности англичан. И тут Рослый получает приказ от Жукова. Приказ в устной форме гласил: «Продолжайте наступать в той полосе, которую я вам дал. Письменное распоряжение будет». К Антонову скоро начинают проситься немецкие парламентеры. Одним из парламетеров оказался сам референт Геббельса Вольф Хейрихсдорф. С ним был полковник Зейферд. Договариваться с немцами было нельзя. Ведь ранее Черчилль с Рузвельтом заставили Сталина согласиться с тем, что немцы достойны лишь «безоговорочной капитуляции». Парламентеры были отправлены восвояси. Перед уходом Зейферд подарил Антонову серебряный портсигар, на котором был изображен Георгиевский крест III степени, золотые вензеля, надписи и какие-то даты. Портсигар этот впоследствии будет отобран у Антонова в пользу центрального музея вооруженных сил СССР. Не достались Антонову сувениры и из имперской канцелярии, которая была взята 2 мая. Среди сувениров был штандарт «Адольф Гитлер». Этот самый штандарт будет позднее брошен к подножию Мавзолея сводным полком 1-го Белорусского фронта. Командовать полком будет Иван Павлович Рослый. Да и бог с ними, с сувенирами теми. Хотя на них и была надпись «Gott mit uns». Amen!
5 понравилось
