«-Да-а, на лошадях против танков воевать нелегко» (Х.Л. Харазия)
Хасан Лагустанович Харазия
Как интересно получается: жили себе при царе кавказские народы и как бы не тужили. Единственным их отличием от остальных народов России было то, что они были освобождены от несения воинской службы во время войн. И тут, с приходом большевиков к власти, им начинают на подносах подносить одни подарки за другими. Им вливают в уши лестные песни о том, что таких воинов, как они нигде не найти. Им создают специальную военную школу в Краснодаре. Называлась она Краснодарской северокавказских горских национальностей кавалерийской школой. Обучали там лишь национальности Кавказа. Вот вам и братство между народами СССР. Первый выпуск был в 1928 году. Там то и прошел обучение Хасан Харазия. Тренировали их путем проведения маневров, под перекликающимся с современностью кодовым названием «Чеченская операция». Была еще и «Дагестанская операция». Когда Харазия обучался в школе азам кавалерийского искусства, ею командовал бывший командир 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии Д.И. Шмидт. Позднее этот Шмидт был казнен, как участник троцкистского заговора. Кстати говоря, для того, чтобы попасть в школу, а точнее – подать туда документы, Харазия должен был эти самые документы получить. А с этим были большие проблемы. Ибо «абхазская народность при царизме не подлежала призыву в армию. И, следовательно, по мнению церкви, ей была ни к чему ни регистрация, ни паспорта». Хасан Лагустанович не стесняясь рассказывает о том, как у него принимали экзамены. « Выручил военком. Он тоже поднялся и, прохаживаясь возле меня, начал потихоньку, по-абхазски, подсказывать мне смысл прочитанного. Это-то меня и спасло: после непроизвольной паузы, овладев собой, я продолжил рассказ и закончил его довольно-таки сносно. А все присутствующие в кабинете сделали вид, будто ничего особенного и не произошло.» Видимо, очень нужно было организовать именно боевые единицы именно по национальному признаку и это делалось, закрыв глаза на недостатки. Харазия постоянно акцентирует, в виде благодарности большевикам конечно, что он даже не мог признаться самому себе в том, что его допустили учиться на равных вместе с грузинами. Их по быстренькому поучили чему-нибудь и как-нибудь, сдвинули учебный процесс, уплотнили план обучения и предъявили комиссии Наркома обороны СССР. Комиссия осталась довольной. Настолько довольной, что постановила, что все кавалеристы готовы защищать родину. «Почему был необходим такой досрочный выпуск? Деле в том, что успехи Советского Союза вызывали приливы бешеной злобы у международного империализма, который по-прежнему вынашивал планы порабощения первой в мире Страны Советов. А тут еще экономический кризис 1929 года до предела обострил противоречия внутри самих империалистических стран, заставляя их искать выход из создавшегося положения в развязывании войны, первый очаг которой уже вспыхнул на Дальнем Востоке. В этих условиях наша партия и правительство принимали все необходимые меры для дальнейшего укрепления рядов РККА. В частности, пополняли их молодыми командными кадрами.» И стал он военным. А армия в то время ох и сильная была у большевиков. А сильная она была потому, что строилась по новой системе комплектования полка – территориальной. «Рассмотрим ее подробнее. При кадровой системе комплектования красноармейцы, призванные на действительную службу, проходят весь ее срок непрерывно. При территориальной же приписной состав ежегодно, в течение пяти лет подряд, призывается на сборы. Первый новобранческий сбор продолжается три месяца, после чего прошедшие его зачислялись в состав территориальной дивизии. Последующие же четыре года они призываются на месячные сборы, а все остальное время живут дома, работают на своих местах.
Кадровый состав территориальной дивизии составлял всего лишь 16–20 процентов положенного штата. Введение территориальной системы было вызвано резким сокращением (по окончании гражданской войны) численности армии, при котором в кадровых частях, учитывая двухлетний срок службы, могло служить всего лишь около 30 процентов призывного контингента. Новая же, территориальная, система позволяла иметь значительное число дивизий с небольшим кадровым составом.» То есть, главное, что армия была на бумаге, а то, что качество таких бойцов было на уровне гимназисток, так это – ерунда! Вскоре Харазия становится командиром пулеметного взвода. Еще позднее поучился три месяца на курсах переподготовки начальствующего состава Красной Армии. А потом и сам получил должность начальника полковой школы. Полки упорно комплектовались из среднеазиатских национальностей. Воинов учили группами, одиночной подготовкой заниматься не разрешали! Учили тогда солдат не особо как: значение маневренных видов боя обесценивалось, почти не практиковалось наступление на глубоко эшелонированную оборону противника, хорошо укрепленную в инженерном отношении. Вести оборонительный бой конников учили как бы между прочим и, по-видимому, главным образом потому, что надо было все же иметь о нем хоть какое-то представление. Попав на первые учения в горной местности, кавалеристы опозорились. «…оказалось, что наш полк, хотя и именовался горнокавалерийским, к выполнению подобного задания почти не подготовлен. У нас не было практики в преодолении крутых скал, в перевозке тяжелого оружия во вьюках. Не умели мы бороться и с горной болезнью.» Такое обучение дало себя знать и с началом ВОВ. Кавалеристам не дали ни биноклей, ни стереотруб. Их задача была проста, как поверхность варенного яйца: атаковать немецкие танки! В первом бою, который длился 14 часов, кавалеристы потеряли сразу 400 человек, но смогли уничтожить 25 немецких танков. Не долго повоевав, воинов торопливо забирают с фронта и направляют в Ташкент вместе с архивами и мебелью. Там снова учеба, а потом снова на фронт. Кавалеристов, которых немцы называли не иначе, как «казаки», бросали на немцев с целью нанести больше психологическую травму, нежели нанести реальный вред. Совершив таким образом своеобразный природный отсев, остатки кавалеристов отправляют снова на учебу. На этот раз в Высшую военную академию имени К.Е Ворошилова. Эти скачки туда-сюда не могли сказаться благотворно. После очередного возвращения на фронт Харазия получает очередное ранение и врачи не смогли вытащить обрывки обмундирования шерстяного и кусочки ребер из правого легкого. Его эвакуируют и он долго лечится в госпиталях. А в июле 1943 года, едва выписавшись из госпиталя, ему дают новое назначение: командиром воздушно-десантной бригады! Кавалериста!
Он пробовал отказаться, но… «было сказано, что, имея за плечами опыт первого, самого трудного года войны, да еще и академию Фрунзе, я обязан справиться с новой должностью. А специальную подготовку и технику десантирования, дескать, можно будет освоить и в процессе подготовки всей бригады.» А еще, такая деталь – Харазия был подполковником и был назначен командовать бригадой, а заместителем у него был целый полковник. То-то солдаты удивлялись… Харазия не тушуется и даже сразу прыгает с парашютом.
Интересный факт: при прыжках с парашютами соблюдалось странное правило, согласно которому каждый парашютист в присутствии начальника ПДС подразделения лично укладывает свой парашют и расписывается в правильности его укладки. Только после этого ему разрешается прыжок. Получалось, что в случае неудачи, виновным был только сам пострадавший. Десантников не особо жаловали. До января они ютились в землянках. А затем командование делает ход конем: «порекомендовали с наступлением холодов разместить личный состав в близлежащих населенных пунктах. С этим мы конечно же согласиться не могли. Расселение личного состава по частным домам не только расшатало бы дисциплину, но и резко снизило бы управление частью. С нашими доводами согласились, но... Короче говоря, дали «добро» на строительство своими силами и средствами.» Вот такое вот отношение к солдатам на войне! И вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями, военные превращаются в прорабов и строителей. Но это не помогло. Десантники мыкались до января 1944, а потом их переформировали в стрелковую дивизию. Причем переформировали так, что многие офицеры оказались пониженными в должности. Снова они ожидают боев, но их все заставляют заниматься учениями. Так прошло полгода. И вот в июне 1944 года 37-й стрелковый корпус, в котором был Харазия, дают, специальным указом Сталина, Мерецкову для прорыва, или разрыва блокады Ленинграда. Ибо сколько же уже можно издеваться над ленинградцами? Потом были боевые действия в Карелии, когда финские снайперы уничтожали наших командиров словно куропаток. А после дня Победы пришлось Хасану Лагустановичу повоевать и в Чехословакии. Там он возглавил медико-санитарный батальон 100-й стрелковой дивизии и выбил немцев из населенного пункта Водняни.
Вот такая вот солдатская судьба была у товарища Харазия и на его примере возникает страшное предположение о том, что большинство из вышестоящих командиров тогдашней хваленной Красной Армии, на вроде Жукова Г.К. и Конева И.С., не просто не знали, как использовать солдат и армейские единицы по назначению, а всячески потворствовали тому, чтобы людские ресурсы растрачивались понапрасну…
3 понравилось
