Странствия и приключения Никодима старшего

Никодим, Никодим, Нико-дим! Не могу позабыть твой ди-ди-дидим!

Я сейчас не вру, потому что эту абракадабру действительно так сразу не забудешь. И это не в плохом смысле. С самого начала в книге начинает мешаться какая-то чертовщина, видения, глюки, странные чудаки, черти, трупы, монахи, бабы, бабы, бабы, Петербург и хитрованы. Как только тебе кажется, что ты хоть что-то понял, то с небес падает очередной рояль, все куда-то бегут под странную музыку, а потом начинают делать что-то, наполненное явным внутренним смыслом, вот только ты этот смысл не понимаешь, как будто включил посередине неизвестного тебе шоу со сложными правилами, которые ты не знаешь и никак не можешь вкурить.

На самом деле — обаятельная фантасмагория. Не знаю, стоит ли её сравнивать с кем-то (с Майринком, надо полагать, потому что много полуготичных элементов, с Булгаковым — потому что бесовщина аккуратно так ужом проникает в обыденную реальность), мне-то показалось, что вещь весьма самобытна.

Скалдин, конечно, немного сумасшедший. Кем ещё можно быть, если жить в Питере на улице Гороховой ("Обломовым! Обломовым!" — перебивает сраный отличник. А ну заткнись), выглядывать в окошечко и сочинять, что напротив твоего дома проживают черти и творят мутные делишки. Скалдин вращался в литературных кругах среди символистов и мистиков, публиковал стишата (неудачно). А ещё практиковал всякую магичность, так что не исключено, что свой так невовремя выпущенный роман он трактовал не символически, а буквально. Дескать, не символы это вовсе, а есть среди нас действительно и тени, и бесы, и ведьмы. Хочешь убить человека, переступить через мораль, перейти за печеньками на тёмную сторону? Да пожалуйста, у нас философски свободная страна. А политически и исторически? Вот эти-то факторы как раз Скалдину до лампочки.

Занятна судьба и романа, и автора. Забвение. Неизвестно, что случилось со Скалдиным после ареста и ссылки в тридцатых — забылся, затерялся. Вот и роман забылся, затерялся, неожиданно всплыв в бурных девяностых в диковинной обложкой, но так и оставшись незамеченным. На ЛайвЛибе — три рецензента кроме меня, причём один из них мне как раз книжку и предоставил. Мистика какая-то.

Он ничего не понял, но он воздержался. А. И. Введенский "Где. Когда."

А вот я, хотя тоже ничего и не понял, воздерживаться вовсе не намерен, ибо "Странствия и приключения Никодима старшего", пожалуй, самое впечатляющее из того, что я прочёл за последнее время. То есть, я привык, что я такой умудрёный опытом читатель, они - более или менее годные маратели бумаги и отношения наши строятся на доброжелательном равнодушии с подспудным инцестом: я читаю их опусы и зевая в кулак выношу суждение о том, что вот этот товарищ-де умеет писать. За этим всем я уже и позабыл, что значит получить удовольствие от книги, когда интересно настолько, что ночью забываешь о сне, а от прочитанного рвется мой изнеженный шаблон. Когда открываешь книгу, то с первых строк

Старый ипатьевский дом, где обычно весною и летом жила их семья, стоял среди лесов и полей на горе, на берегу широкого озера, часах в десяти езды по железной дороге от Петербурга. Густой запущенный лес укрывал дом и расположенные близ него службы; только к озеру светлело небольшое чистое пространство, да само озеро уходило широкой гладью, такою широкою, что другого берега его не было видно - как море.

на тебя обрушивается светлое, забытое ощущение чего-то твёрдого, уверенного и благообразного - классического. Описание ветвится, становится всё более красивым, обвалакивающим, а после включается сюжет, который немного в начале разогревшись, до самого конца лупит читателю по мозгам, ломает все стереотипы и вообще является очень и очень прекрасным. Персонажи тут прописаны так, что ими просто любуешьсь (а каждая встреча постоянно дополняет портрет). Поэтому интереснее следить не только за сюжетом, но и за характерами. Разные типажи, с разными интересами, в самых разных случаях сталкиваются друг с другом - и винегрет получается такой, что любо-дорого смотреть. А тут ещё автор умело и ловка козыряет мистикой. Итак, мистика. Ныне достоверно известно, что наш любимый Миша Булгаков читал сей замечательный текст. Но так как за "великим октябрём" книга эта распространения не получила, то, как человек благородный, он просто не мог позволить пропасть такой прорве классных идей и находок, поэтому использовал их в "Мастере и Маргарите". Но всё это не важно, так как и "Странствия и приключения Никодима старшего", и "Мастер и Маргарита", хоть и по-разному, но являются великолепными образчиками (простите за пошлость) хорошей литературы. У меня всё.

Роману Скалдина про Никодима Старшего явно не повезло. Выйдя из печати за несколько дней до Октябрьской революции, он потерялся в буре происходящих событий, а в 1994 году, будучи переизданным «Террой», уже казался вторичным по сравнению с «Мастером и Маргаритой» и «Мелким бесом» Сологуба. Хотя «Странствия…» и называют предтечей булгаковского романа, на мой взгляд, они находятся в разных плоскостях. Скалдина практически не интересует социальное и, тем более, сатира. Его влечет мистическое, теософское. И если у Булгакова Воланд посещает Москву только для ежегодного бала, то у Скалдина «нечисть» в этом мире присутствует постоянно, составляя его неизбежный фон.

Главный герой повествования – Никодим Ипатьев, оказывается втянутым в странную цепочку событий. Хотя, вполне допустимо и толкование, что все происходящее – результат душевной болезни и расщепления сознания Никодима на несколько личностей. И если одна из них продолжает жить в имении под Петербургом, то другая, восприняв отъезд матери, как ее исчезновение, бросается на поиски. Третья – видит таинственных чудовищ, каждый вечер проходящих мимо дома и прыгающих в озеро. Четвертая – напрямую общается с бесом, принимающим вид то монаха-послушника, то ярмарочного актера. Пятая – влюбляется в графиню и даже, не помня того, женится на ней. Шестая – выступает в провинциальном театре, до смерти напугав публику огненным духом. Седьмая – путешествует по землям Палестины, попадая в «долину женщин», очень похожую на убежище из мифа об Амуре и Психее. И, наконец, восьмая – присутствует, правда, мельком, на «бесовской бале», получая возможность выбрать себе новое тело из деревянных заготовок.

В этой фантасмагории очень трудно отделить реальность от вымысла. Единственное что скрепляет происходящее – это личность самого Никодима, от лица которого и ведется повествование. Балансируя на грани миров, он получает возможность видеть события в совершенно ином свете, хотя и метафорически, но явственно отобразив в своей рукописи все грядущие потрясения, выпавшие на долю России. *** Есть книги выполняющие роль искусства для искусства, предназначенные в первую очередь другим литераторам. И роман Скалдина, в силу сложившихся обстоятельств, попал в эту категорию. Мало известный широкой публике, он, тем не менее, подпитывал своими идеями русскую литературу. И возможно, отнюдь не случайны сюжетные пересечения между «Странствиями…» и «Мастером», а Быков в своей лекции назвал Алексея Дмитриевича одним из вдохновителей творчества Пелевина.

Вердикт. Рекомендуется прочитать в качестве «первоисточника».