Мария Стюарт

Как всякое великое искусство, любовь требует изучения, испытания и проверки.

Великие дары лишь тому во благо, кто их достоин, для недостойного они опасны.

Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть подспудный огонь во всепожирающее пламя.

Таков непреложный закон: как камень падает тем быстрее, чем глубже скатывается в бездну, так и заблудшая душа без памяти торопится вперед, зная, что кругом безысходность.

Неведение – великое преимущество детства. Что знает трехлетнее, четырехлетнее, пятилетнее дитя о войне и мире, о битвах и договорах? Что ему Франция или Англия, Эдуард или Франциск, что ему неистовое безумие, охватившее мир?

Тот, кто ее любит, обречен смерти, тот, кого любит она, пожнет одну горечь. Кто желает ей добра, приносит зло, кто ей служит, служит собственной гибели.

Великие дары лишь тому во благо, кто их достоин, для недостойного они опасны.

Тем-то и отличается истинная страсть, что к ней неприменим скальпель анализа и рассудка. Ёе не вычислишь наперёд, не сбалансируешь задним числом.

Как черная магнитная гора в сказке притягивает корабли, так и ее судьба на пагубу людям притягивает чужие судьбы; вокруг Марии Стюарт постепенно складывается зловещая легенда – от нее будто бы исходит магия смерти. Но чем безнадежнее ее дело, тем неукротимее дух. Вместо того чтобы сломить, долгое сумрачное заточение лишь закалило ее сердце. И сама, по собственному почину, хоть и зная, что все напрасно, призывает она на свою голову неизбежную развязку.

Политика не считается с чувствами, она принимает в расчёт только короны, государства и права наследования. Отдельный человек для неё не существует, он ничего не значит по сравнению с мнимыми и реальными целями всемирной игры.

Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения - лёгкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придаёт ему неизъяснимую остроту.

Но требовать логики от страстно влюблённой молодой женщины - всё равно, что искать солнце в глухую полночь.

Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать её с всё новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы.

Но даже ненависть не так страшна для властителя, как всеобщее презрение.

На сотни лет вперед создан здесь прецедент - остережение всем земным царям о том, что венчанная на царство голова уже однажды скатилась с плеч на эшафоте. Казнь Карла I, правнука Стюартов, была бы невозможна без ссылки на этот прецедент, как невозможна была бы участь Людовика XVI и Марии-Антуанетты без казни Карла I.

Того, кто отважен духом, ничему не учат минувшие испытания, а разве лишь раззадорят.

Никогда страсть столь чрезмерная не повторяется у одного человека. Как взрыв уничтожает всю взрывчатку, так подобное извержение страсти - всегда и навсегда - сжигает весь наличный запас чувств.

Всякая власть от бога и лишь богу ответ даёт.

"Женщина принесла нам корону, с женщиной мы её и утратим".