
Для игры "Дайте две"
spring_swallow
- 154 книги

Ваша оценка
Ваша оценка
Ну ни фига себе!
Ты просто говоришь: "Привет!"; а тебе бац - и по щщам.
Мне нужно было почитать стимпанк и я решилась на рассказ Суэнвика. Какой такой стимпанк? Настоящая трагедия, берущая за душу. Живые персонажи, очерченные всего лишь парой слов. Удивительный мир, состоящий из мелких деталек и причём он такой огромный, что я не знаю, как Суэнвику удалось его запихать в маленький рассказ.
И столько, столько печали! Эта неделя - рекордсмен по рассказам, переворачивающим всё внутри. Сначала чеховские "Горе" и "Тоска" (и это с учётом того, что я мечтала, что мой второй том рассказов Чехова будет юмористическим, но не, не в моей вселенной). Теперь Суэнвик, который начинается так:
И продолжается дальше в миноре. Но мне почему-то очень сильно понравилось и теперь я определенно почитаю Суэнвика ещё, потому что раньше боялась, что он будет занудный, а он ни черта не занудный, он удивительный!

Рассказ представляет собой монолог старого матроса, вспоминающего о своей жизни.
Антураж неплохой - стимпанк, летающие корабли, ацтеки, увешанные золотом... Но мысль матроса постоянно перескакивает с темы на тему, и сам он признается, что уже не помнит, что было правдой, а что привиделось в лихорадке после крушения корабля. Действие происходит в альтернативной реальности, где недавно завершилась война за независимость Америки, а матрос неожиданно попадает на британский корабль "Империя". Повествование очень сумбурное, и лишь в конце читатель понимает, к чему это всё старик вспоминает.
Может, кому-то такое и интересно, но мне было довольно сложно читать этот рассказ, и никаких душевных струн он не зацепил.

Неоднозначные эмоции после прочтения.
С одной стороны грусть от исчезающей памяти, страх смерти и душевной болезни, горе утраты, с другой радость от обретенной любви и семейного счастья. Первые сильнее.
Очень странное повествование, по-настоящему похожее на рассказ старого человека, перескакивающего в своей речи с одного момента на другой. Сначала про похороны отца, потом внезапно про лихорадку, затем снова про отца, но уже в здоровом состоянии и в больном... И такая путаница выводила меня из себя. Кажется вот-вот начинаешь что-то понимать, улавливать смысл, как рассказчик отвлекается на что-то совершенно другое или возвращается к уже позабытому. Теперь понимаю, как иногда тяжело разговаривать со мной другим людям, ведь мне тоже свойственны такие внезапные переключения в речи.
Из этого рассказа, думаю, получился бы шикарный роман, если рассказать его полнее, подробнее и от лица еще молодого человека, мучимого тягой к приключениям. С другой стороны ушла бы эта необычность, странность и тягучесть, исчезло бы погружение в спутанные мысли постаревшего отца.