Культура/Искусство/История
kislyakova_u
- 22 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Перед зданием суда, где только что был вынесен неутешительный приговор Массачусетсу, стояли трое. Делакруа, Платон и Фёдор Михайлович. Для краткости назовём их Д., П. И ФМ.
Д. В закатном солнце это здание выглядит так возвышенно. Блокнотика и карандаша ни у кого нет?
ФМ. Вас, сударь, волнует красота внешняя, но реальность ужасна, здесь только что отдали негра обратно в рабство.
Д. Афроамериканца!
ФМ. Негра. Мы в 1854 году.
П. А есть разница? Он просто раб.
Д. Меня в дрожь бросает от этого слова, как вы – идеалист! – можете его произносить, да еще и по отношению к человеку. Не к ослу какому-нибудь. Хотя и его участь вызывает ужас.
П. Я идеалист древнегреческий. Вы мне сейчас, как этот Торо, будете рассказывать о невозможности рабства? Беседовать я люблю, но предмет нелеп. Есть свободные люди и есть рабы, это два разных вида и не в нашей власти нарушать законы природы. Рабство естественно.
Д. Вы страшный человек! Для вас естественно и пустить человека на колбасу?!
ФМ. Разве романтики не ратуют за возвращение к природе и мифам прошлого? Идите до конца, ешьте сердца врагов ваших. Приносите кровавые жертвы среди дольменов и менгиров.
Д. И съел бы и принёс! Вот добраться бы до этих так называемых судей, прихлебателей власть имущих! Уж я бы им задал! Взорвал и разорвал на части! Ради справедливости, свободы и человечности!
П. Вы истинный тороист. Личность против государства. Человек против политической системы. Вы считаете, что общество состоит из разумно взаимодействующих единиц. И если каждый будет нести в сердце свет, то общество станет светлым. Но человек несет в себе хаос, тени и тьму. Поэтому нам нужно государство, чтобы из хаотичной массы создать идеальную структуру.
Д. Да где же этот идеал?! Ведь всё прогнило и воняет! Ваше идеальное государство несправедливо и не желает этого видеть, ведь быть несправедливым выгодно. А любого кто посмеет заявить о человеческой совести, что выше дурных общественно-политических систем, ждёт осмеяние!
ФМ (потирая шею). Ждёт смертная казнь. Будем реалистами.
Д. Вы хотя бы пытались. А идеалисты в белых пальто и белых митенках стоят посреди свалки и не понимают, что заниматься своими обычными делами теперь уже никак нельзя. Да, я тороист! Сегодняшнее неправедное решение массачусетского судьи (о, кто он такой, этот низкий чиновник, не смеющий называть себя человеком!), провозгласившее, что рабство, это постыдное и невозможное в 19 веке явление, существует существует существует, это решение повергает нас всех в ад! И я кричу вслед за Торо «раньше я жил между раем и адом, но теперь я оказался в стопроцентном аду!»
ФМ. Вы очень громко кричите, вас не слышно. Наш друг Платон прав в том, что расслоение общества на богатых и бедных, хозяев и рабов, христиан и язычников – естественно. Это наша реальность, которую нужно принять и страдать. То есть принять и понять, я хотел сказать.
Д. Надо изменить себя и изменится общество!
П. И кто тут идеалист?..
ФМ. Эжен, ваш порыв понятен, но вы меряете других по себе. Вы со своим романтизмом и верой в человечного человека торчите, как ламбрекен на крыше уютной усадебки, а кругом раскинулся спальный район с простым конструктором из панельных коробок.
П. Ваше сравнение идеально!
Д. Вас ламбрекен раззадорил на восклицание?! А состояние судебной системы, государственная машина, насмешка над Конституцией, плевок в душу Свободы, попирательство прав человека – для вас пустой звук?!
П. Здесь человека можно было воскликнуть с большой буквы.
ФМ. Вы ёрничаете.
П. Я защищаюсь. Жить с обнажённой душой и переживать боль постороннего раба, как свою, может не каждый. В моё время, древнегреческое, мне это как-то и в голову не приходило. А сейчас начинает... обрушиваться, что ли. Я всё-таки идеалист, мне вроде как должны быть близки высокие идеи. Я только сейчас начал осознавать, что высокие идеи могут касаться низкого раба.
Д. Вас слушать невозможно! Как будто осознали, но высказываетесь, как... как... Как Осёл! С большой буквы.
ФМ. Послушайте, но Торо тоже ведь не идеален. Он больше переживает за общество, в котором ему приходится жить, чем за вот этого конкретного беглого негра.
П. Афроамериканца.
Д. Спасибо!
ФМ. Вы помните, как его зовут?
П. и Д. переглядываются. (хором) Нет.
ФМ. Вот и я о том же. Торо – не романтик, как Эжен. Свобода нег...афроамериканцев волнует его относительно собственного комфорта в государстве, в котором он живет. Он хочет заниматься своей литературой и не думать, что рядом слёзы льёт маленький чёрный ребёнок. Что? Чёрный тоже нельзя? Но это реальный факт, а не оценка. Ай, ладно. Он просто не может купить позицию «моя хата с краю» за слезинку ребёнка. Он жаждет идеального государства по Платону...
П. У меня там рабы есть.
ФМ. Идеального не по Платону государства, которое устроено так, чтобы ему, гражданину, было дома хорошо. Его интересует «пожар дома, а не в прериях Небраски». Я, кстати, думал, что речь об индейцах.
Д. О ком?
ФМ. Об индейцах, коренных жителях континента.
Д. ...я думал, коренные – американцы...
П. и ФМ. ???
Д. А что там за индейцы? Торо вроде про них не говорил сегодня...
П. Так, у меня лекции. На следующей неделе встретимся, кофейку попьем.
ФМ. Лучше чаю.
Д. Свободу Анджеле Дэвис!!!
Трое разошлись в разные стороны. Здание суда погрузилось в ночь.

Закон не может делать людей свободными: сами люди должны делать закон свободным. Они - блюстители закона и порядка, соблюдающие его, когда его нарушает правительство.

Правительство, сознательно творящее несправедливость и упорствующее в этом, станет в конце концов посмешищем для всего мира.

Судьба страны зависит не от того, как вы голосуете на избирательных участках — здесь худший из людей не отстанет от лучшего; и не от того, какой бюллетень вы раз в году опускаете в урну, но от того, какого человека вы ежедневно выпускаете из своей комнаты на улицу.