Лучшие годы - псу под хвост

Михал Вивег

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

33 оценки

5
33%
4
52%
3
15%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 34Хотят прочитать 24

Рецензии

zhem4uzhinka14 декабря 2014 г.
Иронично и весело – и в то же время ничего смешного, напротив, пронзительно все грустно. Система, навязанная откуда-то извне, чужеродная, ломает человеческую жизнь и ставит все с ног на голову, когда все прежние ценности, такие, как ум, образованность, порядочность, опыт – теряют свое значение, их место занимают лизоблюдство и приспосабливаемость.
Не могу сказать, кто книга меня тронула так же сильно, как многих. Она для меня оказалось пятнистой: вот пятнышко про людей, и мне очень интересно, сердце откликается, а вот неуловимо оно перетекает в пятнышко другого цвета, про политику, и мне немедленно становится скучно. Все-таки про политику я совсем не люблю, ни про вымышленную, ни про настоящую.
PS Кстати, расскажите, кто читал – «Летописцы отцовской любви» тоже с политическим замесом? Если вдруг нет, она грозит мне гораздо сильнее понравиться.
Читать далее
19
313
Wakti_Wapnasi23 декабря 2023 г.
Нам юмор строить и жить помогает...
Начало книги меня не вдохновило.
Но то было только начало.
Влившись в стиль автора и погрузившись в описываемый отрезок жизни чехословацкой социалистической республики, уже трудно было оторваться от повествования.
Форма этого произведения весьма необычна – она представляет собой книгу главного героя о своей семье (причём от третьего лица), о своём детстве и взрослении, которая перемежается комментариями редактора, беседующего с автором данной книги. Такой подход меня сначала обескуражил, а потом начал забавлять.
Писатель рассказывает о жизни чехов в переломный момент истории – пражская весна 1968-ого года, бархатная революция 1989-ого. Он пишет о грустном и горьком с удивительно лёгкой иронией и юмором. Так может только человек, обладающий способностью рассказывать о драматических эпизодах, случившихся в его жизни, с улыбкой и смехом. Потрясающее качество, наделяющее эту книгу особым шармом. А как же иначе? Ведь сама жизнь любит пошутить. Так, мать Квидо (её так и называют на протяжении всей книги, как и отца Квидо ) была очень стеснительной дамой и договорилась со своей хорошей знакомой акушеркой, что на момент её родов в отделении не будет ни одного представителя мужского пола. Но судьба иронично посмеялась над ней – Квидо родился на сцене одного из пражских театров в окружении зрителей и актёров.)
И ещё один забавный момент - диалог под окнами роддома. Отец Квидо приехал ночью проведать жену. Она выглядывает из окна и читает по памяти слова Джульетты из любовной сцены на балконе. Он же в ответ спрашивает: "Как дела с мочой?"
Персонажи книги немного гротескные, но они будто обобщают в себе черты представителей разных пластов населения Чехии – тут вам и умный, образованный интеллигент, не умеющий пробиваться в жизни, одухотворённая театралка, читающая совсем ещё маленькому сыну отрывки из трагедий, представитель рабочего класса, высокопоставленный чиновник, бабушка, одержимая экономией ради своих туристических поездок и ушедшая в мистику, молодой человек, помнящий себя ещё в утробе матери. Наблюдать за этой странной семейкой интересно, она не оставляет читателя равнодушным.
Ксати, о маме Квидо –

Конечно, она была далека от мысли, что мальчик достаточно глубоко понимает стихи Корнеля, однако надеялась, что с их помощью сын станет немного другим, чем все эти дети, воспитанные на чешских сказочных персонажах – на Ферде Муравье и Спаличке. – В конце концов ей это действительно удалось, – спустя годы рассказывал Квидо. – Мы с моим психиатром так и не смогли ей этого простить.
Одна ситуация в книге, также описанная с юмором, очень близка моим собственным воспоминаниям.)

Спустя несколько месяцев он сделал наконец то, чего так долго избегал: купил в Праге строгий ошейник. Надевая его Неге на шею и проводя по острию шипов подушечками пальцев, он с надеждой думал, что ему уже не придется изо всех сил удерживать ее на поводке. Но как только он сошел с веранды на камушки садовой дорожки, Нега припустила вперед в полном равнодушии и к его надеждам, и к острым шипам ошейника. Она тащила его всю дорогу с прежним упорством.
Вот только меня собака таким образом как-то в дерево впечатала.))
В романе не обошлось без политики – персонажи страдают от коммунистического гнёта, который не даёт им проявить себя, продвинуться в жизни, литературная деятельность Квидо обложена цензурой со всех сторон. Но вот что мне понравилось – какой вывод звучит в конце книги. Произошли политические изменения в стране, а жизнь стала не на много лучше – люди также недовольны властью, совершавшие революцию не довольны её результатами. Люди могут при любой власти оказаться у неё не в милости, не у дел, не по своим умениям и способностям. При любой власти у человека может поехать крыша. Вот только за Квидо можно смело порадоваться – его книге теперь не угрожают цензурные правки и он может развернуться в своём творчестве на полную.
Под конец ещё раз о замечательной иронии Михаила Вивега, в данном случае я бы даже назвала это национальной самоиронией – его высказывание о чешской литературе:

С каких это пор, скажите на милость, мы в Чехии можем спрашивать, имеет ли наша литература смысл? Такую роскошь наша страна никогда не могла себе позволить!
Этой книгой автор самым лучшим образом доказывает, что в Чехии есть Литература.
Читать далее
8
184
Snake_Gagarin14 июня 2016 г.
Ожидала большего от этой книги. Странно: вроде бы действительно здесь есть элементы, которые должны делать повествование смешным, ирония есть - даже, пожалуй, ближе к сатире, и определённая абсурдность определённых моментов в сюжете и характерах персонажей. Но при этом почему-то не смешно. Была пара эпизодов, которые улыбнули, и только.
Возможно, всё было бы не так грустно, если бы персонажи оказались хотя бы чуть более симпатичными. Здесь они в определённом смысле портили всё впечатление, потому что я не нашла в книге ни одного героя, который бы мне понравился. Впрочем, бесивший меня в начале книги главный герой, Квидо, ближе к середине начал казаться почти нормальным - очевидно, на фоне его становящихся всё более странными родных.
Понятно, что книга о не самом весёлом периоде в истории Чехии (точнее, на тот момент Чехословакии), и вообще, наверно, смех здесь - этакий приём эскапизма (ибо, если подумать, в литературе это сплошь и рядом: в тяжёлые моменты истории количество сатиры резко возрастает, потому что уж лучше высмеивать, чем рыдать, и это тоже своеобразный способ борьбы), но вот как-то не легло на душу. О знакомстве с Вивегом не жалею, но перечитывать, скорее всего, не буду.
Читать далее
4
381

Все рецензии

Цитаты

commeavant24 марта 2015 г.
Конспекты лекций — в той мере, в какой он вообще посещал их, — становились все более беспорядочными и небрежными. Со временем он и вовсе перестал отдельные листы надписывать и нумеровать, так что в конце третьего семестра у него оставалась лишь груда бумаги, в которой и сам черт не смог бы разобраться.
— Боюсь, что с этой микроволновой печью ничего не получится, — сказал себе Квидо и выбросил свои записи.
Однако на экзаменах ему везло — по большей части даже с первого захода. Вечером накануне экзаменов он открывал литографированный курс лекций и с отвращением пролистывал его. На следующий день он раздражал однокурсников какой-то особенной апатичностью, которую, видимо, они считали позой. Экзаменаторам он всегда что-то говорил, хотя, как казалось ему самому, ничтожно мало. Он даже понять не мог, как это до сих пор его не выставили из института. Подчас он желал этого. Сухой специальный язык отпечатанного курса лекций и учебников, в котором не было ни следа подлинной жизни, словно душил его. И вечером, притаскивая домой какую-нибудь хорошую повесть или роман, он ощущал себя рыбой, возвращенной из кадки снова в море. Он блаженно растягивался и погружался в чтение.
Читать далее
2
78
commeavant24 марта 2015 г.
Отвращение отца к конфликтам, его физическая неспособность их переносить брали свое. Мысль, что ему придется сорок часов в неделю проводить с тем, с кем он вздорит, была для него настолько невыносима, что со Зварой он ни разу так и не поссорился. Как только он почувствовал, что их расхождения во взглядах стали приобретать более глубокий характер, он уступил. Вряд ли какая-нибудь истина стоила того, чтобы портить себе нервы!
2
60
Trepanatsya10 июня 2023 г.
— Мои затруднения не были следствием теоретической неподготовленности, напротив, они вытекали из того, что я слишком много знал о сексе, — рассказывал впоследствии Квидо. — О дефлорации я прочел абсолютно все: я знал рекомендуемые позы, оптимальный угол наклона, давление и температуру, уйму психологических и технических нюансов, я превосходно знал, чего следует избегать, и сумел бы, пожалуй, теряющей сознание девушке, только что ставшей женщиной, оказать первую помощь, однако я до сих пор еще не понял, как все это можно связать воедино. Еще и поныне мне не до конца ясно, как можно быть одновременно «уверенным в себе, нежным и естественным» и при этом смазывать презерватив вазелином.
Читать далее
1
41