Ледовая книга (Антарктический дневник)

Эта книга дорога мне по нескольким показателям. Во-первых, уже при первом чтении сразу же обратил внимание на совпадение по некой лично значимой дате: теплоход "Кооперация" отправился в своё антарктическое плавание 1 ноября 1957 года, в тот самый день, когда далеко-далеко от Калининграда, в заснеженной Сибири, я появился на свет. Эта книга близка мне и дорога потому, что я испытываю самое настоящее удовольствие от чтения дневниковых-очерковых путевых записей, очерков, повестей и романов. И эта книга так и написана, в форме литературно обработанных дневниковых записей писателя. И занимает своё достойное место среди книг Ушакова и Мазурука, Папанина и Трешникова, Сомова и Каминского, а также многочисленных зарубежных авторов: Нансена и Амундсена, Ладлема и Биллинга, Фукса и Хиллари, адмирала Бёрда... Меня привлекает в этой книге тонкий юмор автора, и его изящная ирония по поводу, прежде всего, себя самого и своих собственных розовых мечт и ожиданий с намерениями, а также по поводу всего того, в чём он лично сам участвовал или чему был свидетелем и очевидцем. Не заметить настроенному на чтение читателю этих особенностей авторского языка попросту невозможно. Мне очень нравится детальный и точный подход автора к описаниям мелких и немелких подробностей рейса "Кооперации" и всей экспедиции вообще. Он весьма наблюдателен, этот Юхан Смуул, наблюдателен и точен в мелочах. Отчего создаётся весьма полное ощущение присутствия на корабле, на станции "Мирный", в походах полярников и зимовщиков, на их совещаниях и при выполнении разного рода специальных и обыденных работ. И уж куда как сочно написаны страницы, описывающие недельное пребывание Юхана Юрьевича на станции "Комсомольская", на высоте в три с половиной километра, при летних "тёплых" морозах в минус 25-27 по Цельсию, да при крайне низком содержании кислорода. И при этом пребывание не бездельное, но заполненное выполнением тех же самых работ, которыми были заняты и полярники, люди уже акклиматизировавшиеся. Это пребывание на станции Комсомольская оставило, вероятно самый сильный след в памяти и в личности писателя...

"...в центре, отдельно от всех, стоит станция Комсомольская со своими четырьмя зимовщиками, к которым я очень привязался. Крохотная точка на льду, место, где я впервые пережил самые трудные и самые содержательные дни своей жизни. Убеждён, что такие дни могут изменить внутренний мир человека, очистив его от всякого мусора и наделив чистотой снегов, — вот только достанет ли человеческой силы, чтоб сохранить её".

Автору, по моему скромному и непрофессиональному мнению, весьма удаются портреты моряков и зимовщиков, начиная от своего каютного сожителя (да, теперь это слово звучит уже явно двусмысленно, так ведь это наши нынешние нравы напрочь исказили его истиную суть) Васюкова, и заканчивая руководителями экспедиций Трёшниковым и Толстиковым, а также её отдельных исследовательских отрядов и подразделений. Портреты эти весьма ярки и образны, автор находит самые точные и самые неожиданные ходы, чтобы образ нашего нового книжного знакомого получился максимально ярким и сочным, точным и характерным, содержательным и выразительным. Отлично удаётся Смуулу описать чувства и ощущения человека, находящегося в море, причём не в каком-то там каботажном коротеньком рейсике, а в серьёзном океанском потуторамесячном рейсе-экспедиции. И совершенно не опасаясь кого-то унизить своим сравнением, смело могу сравнить в этих рассуждениях Смуула с мастером современной маринистики Виктором Викторичем Конецким, коего уж совершенно точно невозможно упрекнуть в нехорошем литературном языке или в незнании предмета. И, кстати, Конецкий тоже в своих книгах порой отсылает Читателя к авторитету других авторов или философов, совершенно не опасаясь при этом обвинений или упрёков в показной интеллигентности, а, напротив, приглашая вдумчивого и пытливого Читателя с совместному рассуждению или к совместной медитации... Непременно следует отметить, что Смуул был первым из профессиональных писателей, написавших "непридуманную" книгу об Антарктиде (любимый и обожаемый мной "арктико-антарктический" автор Владимир Маркович Санин писал свои книги позже более чем на десяток лет!). И что поэтому тексты и структура "Ледовой книги" изначальны и первичны и лежат в основе всего прочего арктико-антарктического. Тем, кто возьмётся читать эту книгу впервые, следует иметь ввиду, что условно по своему содержанию эта книга состоит из основных четырёх блоков. Часть первая посвящена плаванию на теплоходе "Кооперация" от Калининграда к Антарктиде и к станции Мирный. Вторая часть повествования рассказывает нам о днях пребывания автора на самом южном материке Земли. Часть третья описывает дни плавания от Антарктического побережья до порта Аделаида в Австралии и от Аделаиды до Средиземного моря. Анклавом в этой третьей части являются страницы, рассказывающие нам впечатления автора от посещения Австралийского материка, представляющие собой часть четвёртую. Устраивайтесь поудобнее и приятного прочтения вам, друзья!

Честно признаюсь - это моя первая такая "серьезная" книга про путешествия и тем более на серьезную тематику. Раньше я как-то и не задумывалась "а как это открыли Антарктиду", "каково это совершить такую экспедицию". Честно признаться география была далеко не моим любимым предметом в школе. и если там и затрагивали эту тему, то в моей голове не отложилось ВООБЩЕ НИЧЕГО. Так что это книга стала для меня открытием во многих смыслах. Начнем анализ и систематизацию моих сумбурных мыслей. Во-первых. Это не серьезные мемуары участника экспедиции, а дневниковые записи эстонского писателя-репортера отправившегося в путь вместе с Третьей экспедицией, пробывшего в Антарктиде пару недель и вернувшегося вместе со Второй экспедицией. Он сам признает, что толком и не "нюхал" настоящих испытаний, что не приспособлен для таких тягот. Во-вторых, благодаря автору, язык написания скорее литературный, легкий и привычный для чтения. Это как будто не дневниковые записи, а роман. Юхан Юрьевич старается выдержать стиль и сразу пишет для потомков, на будущее, а не для себя. Не смотря на это, он не старается преувеличить свои заслуги или приукрасить события. Нет. Наоборот он крайне самокритичен (очень уважаю в людях это качество и стараюсь развивать его в себе по максимуму), пишет "как есть" - если было лень, то именно это и прочтете. Казусные ситуации и монотонные события подаются под соусом легкого юмора. В-третьих. Он не скрывает, что отправился в путешествие ради самого пути и поэтому старается досконально и дотошно описать все ,что видит, думает и чувствует. Благодаря этому появляется возможно познакомиться не только с Атлантическим и Индийскими океанами ,ну и конечно собственно шестым континентом. Но и, пусть бегло, с Африкой и Кейптауном, Австралией и Аделаидой, опять Африкой, но теперь тут - Каир, Порт-Саид и Александрия. Да, Смуул ,честно признает ,что не то, что описать, но осознать весь объем информации невозможно за такие сроки. Но он очень старается и передает нам пусть крупицы, но весьма содержательные его видения этих мест. В-четвертых. Страницы, посвященные жизни в Антарктиде, буквально дышат героизмом, испытаниями, преодолением и ПОДВИГОМ. Именно так и с большой буквы. Появилось страстное желание узнать больше. О том, как русские покоряли Антарктику, о самом покорении полюса. Я заболела, неизлечимо заболела и пойду на поправку только после того как ликвидирую этот пробел в своем образовании. И это тоже благодаря этой книге. Можно еще долго и много писать, особенно если растянуть процесс во днях, но ограничусь цитатой Юхана Смуула

Но, по-моему, истинно художественное воздействие хорошей живописи, как и хорошей литературы, начинается тогда, когда мы отходим от полотна или откладываем книгу и задумываемся над тем, что они нам сказали.

И на мой взгляд эта книга именно из таких. и она идеально подходит для "зеленых" новичков книгопутешествий.

Конечно, у меня были некоторые и очень немаленькие ожидания перед прочтением этой книги, однако, надежды не оправдались, но меня это не огорчило, поскольку я получила гораздо больше, чем надеялась, и это было великолепно! Не смотря на все мои опасения, что текст будет очень "советский" со всеми вытекающими лозунгами, партийными собраниями и призывом к совершению невозможного, он оказался совсем не таким, а чем-то гораздо большим.

Никаких преувеличений - это поэзия в прозе. Путевой дневник, полный красоты, глубины, философии, заметок о странах, людях, городах, обычаях и, конечно, о море. Потому что это не то, чтобы антарктический дневник, в котором будет рассказываться только о событиях и днях в Антарктике, но и то, что происходило до этого. Долгие месяцы на корабле с поэтическим названием "Кооперация" (да-да, за время путешествия я так сроднилась с кораблем, что название не кажется сухим или строгим, а, наоборот, вызывает ностальгию и уважение к этому труженнику моря), различные погодные и человеческие условия - всё это есть на страницах этой книги.

Об авторе я узнала из книги "над Южным полюсом" и, что удивительно, Юхан Юрьевич упоминает Бэрда и его книгу, которая у него одна из любимых. Поистине, земля маленькая, а мир Антарктики ещё меньше. И никогда не думала, что эстонцы могут так писать! И удивлена, что у книги такая маленькая оценка, ведь авторский стиль великолепен! Несколько скупых слов и готов портрет человека, немного стихов и настроение передано идеально. Вот мы стоим на борту корабля и уходим из порта, а вот уже сильнейший шторм, который заставляет спутать верх и низ. А некоторые сцены настолько передают настроение, атмосферу и порядки, царившие в коллективе, что ты как будто сам был свидетелем. Иногда я смеялась, а иногда вспомнила всех погибших. А судьбы и портреты эмигрантов в Австралии не оставили равнодушной, настолько всё было чётко передано.

А сколько здесь упомянуто книг, которые сейчас уже не сильно известны! Мой список пополнился эстонскими писателями, которыми восхищался автор и другими книгами, про которые я даже не слышала. Однозначно, стоит прочитать этот дневник, чтобы самому совершить путешествие на станцию Мирный по Индийскому и Атлантическому океанам, пересечь экватор и побывать в ревущих сороковых.

— Значит, у вас все есть? Чего же вам не хватает? — Таллина. И стопки водки.