
Небывалые истории на море и на суше
Андрей Некрасов, Рудольф Эрих Распе, Марк Твен
5
(1)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мог ли догадаться блистательный Марк Твен, задумавший повесть из времен Англии XVI века, что он готовит просто идеальное лекало для будущих киносценаристов, которые будут создавать свои версии "Принца и нищего" через сто с лишним лет после него. Но идея, заявленная в романе Твена, стала настолько популярной, что ежегодно на экраны только нашей страны выходит несколько киносериалов, в которых используется старинное ноу-хау: два героя, а еще лучше - героини, с совершенно одинаковой внешностью, но с различным социальным статусом, меняются местами и живут чужие жизни. Такой прием позволяет насыщать действо морем комических ситуаций, пусть и постоянно повторяющихся, но публику устраивающих.
Но все претензии к сегодняшним паразитирующим сценаристам, сам Марк Твен не виноват в творящемся, он был, как раз, вполне оригинален, когда придумывал сюжет, легший в основу романа "Принц и нищий". Вы прекрасно этот сюжет помните, даже, если не читали книгу, благо, она неоднократно экранизировалась, - два девятилетних мальчишки - принц Эдуард и сын нищего Том Конти - меняются на время местами.
Том мечтал хотя бы глазком взглянуть на то, как живут в королевском дворце, а Эдуард, имея тонкую и ранимую душу, проявлял интерес к жизни простолюдинов, вот судьба и распорядилась таким образом, чтобы оба на своем личном опыте познали жизнь других сословий. Такой прием можно назвать трагикомичным, потому что оба молодых человека переживают настоящую трагедию, теряя свое истинное "я" и играя чужую роль. А вот те ситуации, которые постоянно возникают из-за этого, выглядят вполне комично.
В обоих случаях окружающие не могут себе даже позволить мысли, что принц - это не не принц, а нищий оборванец тоже не тот, кем его все привыкли считать. И оба раза, и простолюдины, и высокие сановники, единодушно решают, что каждый из мальчишек просто помешался. Логичный вывод, который хоть что-то объясняет в странном поведении наследного принца или столь же наследного нищего.
В романе всё закончилось относительно хорошо, познавший участь бедняков, принц Эдуард возвращает себе свое место и становится королем Англии, а оборванец Том Конти получает место в свите юного короля - справедливость, пусть и в малой мере, все же восторжествовала. В малой мере в том смысле, что юный король полон помыслов и желаний облагодетельствовать всех неимущих англичан, просто пока не знает, как это сделать, но он будет стараться быть очень хорошим королем.
Правда, у него ничего не получится. Дело в том, что Марк Твен для героя своего романа выбрал реального английского короля - Эдуарда VI, сына легендарного Генриха VIII, вступившего на престол после смерти отца в возрасте 9 лет. К сожалению, реальный Эдуард был далек от созданного писателем образа, из-за малолетства вместо него страной правили регенты, все усилия которых были направлены не на улучшение жизни народа, а на собственное обогащение и на религиозную реформу. А в возрасте 15 лет юный король, так и не проявив себя в качестве монарха, умер не то от туберкулёза, не то от пневмонии. Так что благие намерения, вложенные постфактум в его сердце американским писателем, были обречены на фиаско.
Кроме всего прочего меня в романе привлек эпизод с королевской печатью, когда, не разобравшийся с чем он имеет дело, Том Конти в роли принца колол ею орехи. Ну просто не мог такой антимонархист, каким был Марк Твен, не поиздеваться над одним из главных символов королевской власти.

Андрей Некрасов, Рудольф Эрих Распе, Марк Твен
5
(1)

Вспомнить старого немецкого писателя и его замечательного героя мне помог... Харуки Мураками с его историей про Льва Троцкого и северных оленей, на которых тот якобы бежал из ссылки. А главное в том, что по версии Мураками потом олени были изваяны из меди и установлены на Красной Площади, развернувшись на все стороны света.
Эта история показалась мне вполне в духе барона Мюнгхаузена, единственное отличие в том, что Мюнгхаузен самозабвенно врёт и у читателя не возникает ни малейшего сомнения в его вранье, а герой Мураками рассказывает свою байку вполне всерьез, и те читатели, которые не знакомы с устройством на Красной площади, легко ему верят. Что же, за два века Мюнгхаузен эволюционировал в героя Мураками, но общее осталось главным - это место действия - Россия.
Ведь и большинство приключений барона произошли в России. Вообще-то это только подчеркивает загадочность нашей страны для иностранцев, причем не важно с какой стороны света они расположены - с запада или востока, необъятная Россия в любом случае для них представляется самым удобным театром для разного рода небылиц. И в какой-то степени сама страна наша воспринимается ими как небылица.
Как тут не вспомнить нашего Тютчева "умом Россию не понять, аршином общим не измерить". Какой ум и какой аршин тут имеется в виду? Если Россию не понять, то, наверняка, не русский. И, если он - общий, то уж точно не русский, может быть международный, может быть под эгидой какой-нибудь очередной ВАДА, но то, что не русский , это - точно. А раз так, то нет у иностранцев сколько-нибудь достойного аппарата для понимания России, вот и остается им сочинять байки да враки, а потом им же и верить - медведям на улицах русских городов, увлеченной игре россиян на балалайках, употреблению русскими водки в качестве питьевой воды и много подобных же анекдотов.
Вот и приключения барона начинаются с такой же оказии - привязал коня к столбику, а за ночь-то снег растаял, и конь оказался привязанным к колокольне. Где вы в Европе столько снега видели? А в России - это запросто. Да и волки, которые на ходу лошадей едят, это тоже чисто русский вариант.
Из 37 приключений, которые случились с самым правдивым бароном, 20 происходят либо в России, либо на театре русско-турецких войн, в том числе и знаменитый полет на ядре. Так что России с её экзотикой отведена большая половина книги. Оставшиеся 17 приключений разделились между Турцией, Индией, Цейлоном и Луной.
Но, заканчивая рецензию, вернусь к её началу. Герой Распе не столько враль, сколько фантазёр и выдумщик, он настолько утрирует свои "приключения", что поверить в них не сможет даже самый доверчивый человек. А выдумка, которая сразу видна как выдумка, враньем считаться не может. Герой же Мураками, рассказывающий про оленей, заядлый ипохондрик, его фантазия выглядит как серьезное утверждение и людям, с предметом не знакомым, кажется правдой.

Андрей Некрасов, Рудольф Эрих Распе, Марк Твен
5
(1)

Вот написал я сегодня разгромную рецензию на комикс, но сейчас хочу реабилитировать этот жанр, вспомнив об одной из самых любимых книг детства - "Приключениях капитана Врунгеля". Дело в том, что впервые эта повесть была издана в том самом недоброй памяти 1937 году в журнале "Пионер" как раз в виде комикса, а полноценная книга появится только 2 года спустя - в 1939-ом.
Так что не только американские дети, но и советские, читали комиксы, а еще этот факт говорит о том, что сначала у Некрасова была идея - набор смешных ситуаций, объединенных общим сюжетом, а затем уже родилась та книга, которую сегодня знают все. Книга в самом деле очень визуальная, поэтому как с рисунков она началась, так и апогей её славы последовал после выхода опять же рисованного мультфильма - оживших комиксов. Это очень редкий случай, когда нельзя решить наверняка, что же лучше - оригинальный текст или его экранизация. В мультике, конечно же, была несколько изменена сюжетная линия, появились оригинальные новые герои и потрясающая музыка - "Мы бандито, знаменито, о, йе..."
Повесть Некрасова является нашим ответом барону Мюнгхаузену. Но, если немец крайне деловит, в меру самолюбив и до тошноты серьезен, то наш капитан с говорящей фамилией гораздо симпатичнее, он намного проще и чувство юмора у него отменное, он и над собой посмеяться мастак. Да и приключения ребят, любящих прихвастнуть, выглядят по разному: у барона - это набор разрозненных эпизодов, а у капитана - связанных в увлекательнейший сюжет. Кстати, выбор имени для советского капитана, тоже намекает на героя Распе. Вся страна тогда распевала песню: "Белая армия, чёрный барон..." Этим бароном был Врангель, меняем у Врангеля только одну букву и получаем Врунгеля.
То, что в мультике заменили японца Кусаки на агента Ноль-Ноль-Икс и его подручных "бандито", вполне оправдано. Повесть писалась в период противостояния на восточных границах СССР с милитаристской Японией, события на озере Хасан и реке Халгин-Гол происходили, когда первые читатели знакомились с книгой. Но к 70-м годам, когда делали мультфильм, это было уже совершенно неактуально, а вот разные агенты и гангстеры капиталистического мира еще что-то значили.
Есть еще одно отличие от Мюнгхаузена, тот вечно был один - представитель индивидуалистичной западной цивилизации, Врунгель же не одинок, с ним два верных соратника, а это уже наш социалистический коллективизм. А то, что один из них - Фукс - изначально был иностранцем с темным прошлым, говорило читателям о том, что граждане западного мира перевоспитаются и примут передовую советскую коллективистскую идеологию.
Не могу не помянуть свои любимые эпизоды из повести. Очень люблю гавайскую часть приключений, особенно тот впечатляющий концерт, на котором впервые прозвучали бессмертный строки:
Потом - египетские приключения и их продолжение на экваторе, норвежские фьорды и белки, бразильская эпопея, начало плавания с образования нового названия.
Кстати, знаменитая фраза "Как вы яхту назовёте,так она и поплывёт" принадлежит не Некрасову, её автор поэт Чеповецкий, сочинявший тексты для песен мультфильма, а в книге Врунгель выражает ту же мысль несколько по иному: "Имя для корабля — то же, что фамилия для человека".
В мультфильме главного героя озвучивал Зиновий Гердт, но я храню в памяти еще один образ капитана Врунгеля, в середине 70-х в утренней воскресной программе "Будильник" частенько присутствовал самый правдивый капитан в исполнении замечательного артиста Евгения Весника.

Андрей Некрасов, Рудольф Эрих Распе, Марк Твен
5
(1)

Свет плохо устроен: королям следовало бы время от времени на себе испытывать свои законы и учиться милосердию.

Время от времени он вспоминал, как его обидели мальчишки из Христовой обители, и говорил себе:











