
Искусствоведение. История искусств
claret1874blue
- 92 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Первый том этого труда посвящен Гойе, Констеблу, Давиду, Энгру, Делакруа, Коро, Домье и Курбе; второй - Мане, Моне, Писсарро, Сислею, Ренуару, Дега, Сезанну, Сёра, Гогену, Ван Гогу и Тулуз-Лотреку. Все эти мастера создали произведения, имеющие абсолютную художественную ценность. Их объединяет совершенство их живописи. Художники, о которых здесь говорится, почти все французы. Книга начинается с испанца Гойи и англичанина Констебла, которые сами ничего не восприняли от французского искусства, но многое ему дали; затем доминируют французы. Правда, Сислей - англичанин, а Ван Гог - голландец, но как живописцы они столько получили от французского искусства, что, по крайней мере частично, могут рассматриваться как французские художники. Как-то директор одного музея спросил меня: «Но, в конце концов, позвольте узнать: почему, когда речь идет об искусстве XIX века, говорят только о Франции?» Я ответил: «Задайте этот вопрос Господу Богу».

В 1832 году Делакруа побывал в Марокко - и перед ним открылся новый мир. «У этих людей нет ничего, кроме покрывала... а вид у них столь же довольный, как у Цицерона, довольного своим курульным креслом...
Античность не знала ничего более прекрасного... Вот они, настоящие греки и римляне. Я очень смеялся над греками Давида».

После смерти Карлоса III и восшествия в 1789 году на престол Карлоса IV Гойя стал придворным художником и, таким образом, мог вблизи наблюдать быстрое моральное разложение двора и правительства, обуслов-ленное поведением Марии-Луизы и самого Карлоса IV.
в 1815 году Гойя выпустил серию гравюр «Бой быков»
Этот сюжет был особенно близок душе Гойи, который сам когда-то был тореро.
Чтобы понять искусство Гойи, надо привлечь сюда революции и войны, народ и королей, Христа и инквизицию, героическое и низменное в человече-ской душе. Чтобы понять искусство Констебла, достаточно воспринимать природу в том аспекте, который сопутствует понятию «живописности». Жизнь Гойи, по-трясаемая бурями, пронесшимися над всей Европой, ничем не похожа на жизнь Констебла, так тесно связанную с его родной мельницей, как жизнь улитки с ее раковиной.
Констебл родился в 1776 году на мельнице в Суф-фолке. Родная земля сделала из него художника. Он тщательно и почтительно изучал старых живописцев и учебные образцы в Лондонской академии. Он написал много портретов, причем некоторые из них были удачны; работа в качестве портретиста была для него практически важной, потому что только она и давала ему средства к жизни. Но Констебл стремился стать «живописцем природы» и поэтому самостоятельно начал изучать деревья, поля, небо, море. С 1802 года и почти до самой кончины (1831) он регулярно выставлял свои пейзажи в Лондонской академии, но его картины ценились невысоко - отчасти из-за того преду-беждения, с которым тогда относились к пейзажу. Когда в 1829 году Констебл был избран в члены Академии, президент Академии Лоуренс дал ему понять, что это была просто милость. Единственным подлинным успе-хом в его жизни была выставка в парижском Салоне 1824 года.
Личная жизнь Констебла была полна трудностей и горя: сначала его отец противился тому, чтобы он стал художником; затем он влюбился в девушку, принадле-жавшую к более высокому, чем он, кругу общества, и смог жениться на ней только спустя много лет и то против воли родителей. Слабое здоровье жены вызы-вало в нем постоянную тревогу; она умерла раньше его.
Немало забот внушало ему и здоровье детей. Констебл никогда не страдал от нужды, но достиг довольства только в 1828 году, когда его жена получила значитель-ное наследство. С тех пор он перестал писать портреты и перешел исключительно на пейзажи. Констебл был целиком поглощен своей живописью, малообщителен и потому имел мало друзей; его жизнь мелкого буржуа, ограниченного в своих возможностях, не позволяла ему, несмотря на врожденную воспитанность, сблизиться с блестящим лондонским обществом. Хотя художники и публика холодно встретили его произведения, Констебл, чувствуя свою правоту и свое право на место в искусстве, оставался спокоен и не испытывал особой горечи. Всю силу своей привязанности он сохранял для лугов, для деревьев, для неба.
Но и к природе его любовь была сдержанной: ему достаточно было сохранять о ней память. Его благоговение перед природой было безграничным. В соприкосновении с нею он ощущал всю беспредельность ее красоты, какую не мог найти в светском обществе с его условностями; отсюда впечатление сельской простоты, какое он производил на своих современников, той простоты, которая про-являлась в его произведениях и была утонченностью искусства, лишенного всякой искусственности.
Литературное образование Констебла было доста-точным, чтобы позволить ему изложить теорию своего искусства в предисловии к «Английскому ландшафту» - сборнику гравюр с его картин, вышедшему в 1830 году, и в шести лекциях, прочитанных с 1833 по 1836 год, отрывки из которых сохранились до нашего времени.
Без славы - вот лейтмотив его цитат из Вергилия и Томсона. Констебл не ставит своей задачей познание природы; его самое большое желание - скрыться в тени около ручья и предаваться мечтам. В этом проявляется смирение художника перед природой, сопровож-даемое чувством гордости от сознания того, что его искусство бескорыстно и служит источником радости.
Он считает пейзаж самым привлекательным видом жи-вописи. Он хочет возбудить интерес к изучению сельского облика Англии, даже самых, казалось бы, простых мест, в которых столько величия и пастушеской прелести.

искусство - это мир гениев, в любой ситуации воплощающих свою внутреннюю программу. Поэтому творец и общество находятся в постоянном конфликте:
«Вечная превратность судьбы гениального человека, который идет на все, отказываясь от гениальности, опускаясь до уровня вкуса окружающей его посредственности, того уровня, который кажется слишком низким ему, но слишком высоким другим»












Другие издания


