Собрание сочинений. В 4 томах. Том 4. Божья Матерь в кровавых снегах

Я выросла на бравой советской литературе, где Ленин был велик, Сталин и того хлеще, партия всегда права, а красные всегда освободители, но никогда — захватчики и уж тем более каратели. Это наложило свой отпечаток: союз до сих проплывает в голове как что-то утопичное, где все живут бедно и трудно, но свято верят в насажденные идеалы, а если не верят, то молчат в тряпочку, потому что понимают, что чревато. А ведь на самом деле сопротивление было. И встречать такие исторические весточки на страницах романов, где человеческие судьбы показывают весь ужас ситуации, все равно что по лицу получать — в хорошем смысле. Этакая отрезвляющая пощечина.

Действие романа хантыйского писателя Еремея Айпина происходит во времена Казымского восстания, когда ханты (они же — остяки) и ненцы решили, что хватит терпеть красный произвол. Веками жили, соблюдали законы предков, а тут пришли и понеслась — коллективизация, эксплуатация, принудительные школы-интернаты. Вылилось это все в кровавую бойню, в которую и погружаешься с первых страниц. Сидит себе женщина, Матерь Детей, со своими детьми, среди снегов, оленей и собак, в родном чуме, блюдет обычаи предков, причудливо сочетая их с теми крупицами православной веры, что донесли до этих земель, тишина, красота, и тут вдруг врываются «просветленные» красные, и сразу кровь, сразу смерть.

Но книга не просто показывает резню, она еще и погружает в особенный мир хантов — тихий и снежный, со своими порядками и правилами. Встретится человек из большого мира — что ж, приходится представиться — Вера Саввична по-вашему, будем знакомы, — а так, вообще-то, Матерь Детей. Семья большая, все друг о друге заботятся, держат совет и про богов не забывают — и про своего Торума, и про русского, потому что почему бы и нет. У Матери Детей есть икона Богоматери — со своей историей, и просьбы есть, обращенные к ней — никого не смущает. В доме русский Бог, снаружи языческое царство.

Удивительно показана связь хантов с природой. Есть здесь линия с выживанием (хотя если откровенно, то весь этот роман — сплошь выживание), которая сразу заставляет вспомнить «Любовь к жизни» Лондона и «Повесть о настоящем человеке» Полевого, но если в этих произведениях герои кажутся совершенно потерянными в суровом, враждебном мире, то здесь невыносимо тяжелый путь преисполнен любовью и доверием к Сидящей — земле, к Солнцу и Месяцу. Любая природная невзгода воспринимается как должное, и даже встреченная волчица удостаивается дружеского, понимающего кивка. В конце концов, если понимаешь с полувзгляда оленя и пса, чего бы не понять и волчицу… Тем более что и она — мать.

Печально, что некоторые моменты романа воспринимаются со скрипом. Красные показаны безусловным злом, мыслями одного персонажа усиленно пропагандируется царизм, и такой «перевертыш» советского образца немногим лучше, чем чистая партийная пропаганда. Неловко вписанные символы цепляют глаз — параллель между Матерью Детей и Богородицей не прописывается тонко, а сразу бьет в упор, что выстрел красноармейца, причем не один — ладно бы еще — а целых два раза, как будто с первого можно было не заметить. К структуре тоже есть вопросы, все очень неоднородно, короткие главы с допросами на фоне растянутого путешествия Матери…

И все-таки роман хороший. Но тяжелый. Жутковатое название полностью ему подходит. Крови и смерти здесь много, и тем больнее, что знаешь: не с потолка это все взяли, было, на что опираться. По словам автора, в основу легли в том числе рассказы родственников, а прообразом главной героини послужила его собственная мать. И после прочтения книги от этого авторского признания трудно не содрогнуться…

Чёрная легенда — историографический феномен, при котором устойчивая тенденция в исторической литературе предвзятого освещения и введения сфабрикованных, преувеличенных и/или вырванных из контекста фактов направлена против конкретных лиц, наций или учреждений с намерением создать искажённый и однозначно бесчеловечный образ их, скрывая их положительный вклад в историю. (Википедия)

Не относясь к читателям, для которых в литературе существуют всего лишь два жанра - фэнтези и реализм, я в свое время оспорил принадлежность романа "Сердце пармы" Алексея Иванова к жанру фэнтези. Так вот, в случае этого романа Еремея Айпина, опять же на мой взгляд, мы, как раз наоборот, имеем дело с самым натуральным фэнтези, созданным по всем канонам жанра. Тем не менее сравнение с романом Иванова напрашивается и не только потому, что у обеих книг общие, как место действия, пусть и изрядно разнесенное во времени, так и год создания(первой публикации). В первую очередь оба произведения объединяет конфликтная сторона, а именно противостояние Империи и ее исторически обреченной на интеграцию условной окраины.

А вот реализация и, прежде всего, художественные средства обоих авторов имеют между собой мало общего, что делает их сравнение весьма интересным. Вот это я в настоящей рецензии и попытаюсь сделать.

Начну с того, что складывается впечатление, что Айпин замахнулся на создание хантыйского эпоса наподобие "Илиады", но в прозе и на более современном материале. Впрочем и претензия на эпичность романа Иванова сомнений тоже не вызывает.

Историчность обоих произведений вызывает в большей или меньшей степени сомнения, но если Иванов, старается не допускать совсем уж вопиющих искажений , то Айпин в силу немилосердной тенденциозности по большей части не гнушается откровенной "клюквы", лишь бы та удачно вписывалась в его собственную концепцию.

В свете этого могу лишь настоятельно рекомендовать перед чтением книги Айпина ознакомиться с историческими свидетельствами касательно описываемых там событий, а именно так называемого Казымского мятежа, имевшего место в 1933-34 гг.

Довольно часто в качестве одной из причин восстания приводится якобы недовольство местного населения поражением в правах шаманов и кулаков. И тут есть определенные сомнения. По крайней мере, если рассматривать эти факты в качестве непосредственной причины. Просто представьте, исходя из наших нынешних реалий, пошли бы вы по зову души в едином порыве с единомышленниками с протестом к какому-нибудь западному посольству из-за введения санкций против того или иного российского олигарха? Убежден, что нет. Другое дело, что у того может оказаться достаточно рычагов, чтобы заставить вас это сделать, хотя это не идет ни в какое сравнение с возможностями тех же шаманов воздействовать на темную необразованную массу в первой трети прошлого века.

Главной же причиной и одновременно поводом для восстания, и с этим в принципе никто не спорит, стало создание на землях хантов(по-старому остяков) Казымской культбазы, строительство которой началось в 1930 году и закончилось год спустя.

Последняя включала в себя 14 построек: больницу, школу-интернат, дом народов Севера, ветеринарный пункт, банно-прачечную, склады, овощехранилище, ледник и кухня, три жилых дома для работников культбазы. Местных женщин агитировали рожать в роддоме. Детей предполагалось обучать в интернате.

То есть действительной причиной восстания стал тот факт, что Советская власть наконец дала понять местному населению, что идти нужно к врачу и учителю, а не к шаманам, что неизбежно означало конец власти последних, и с чем те смириться никак не могли.

Здесь прежде всего важно понимать, что если бы не эти меры Советской власти, то не было бы никакого писателя Еремея Айпина. Судите сами, стало бы возможным его появление в среде, где царит поголовная неграмотность и более чем пятидесятипроцентная детская смертность? Ответ, думаю, очевиден.

Попробую коротко рассказать о том, что было дальше. Опираться буду на работу "Говорящие культуры"(Глава 2. Войны и вожди) Андрея Владимировича Головнёва (доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН, директор Этнографического Бюро, главный научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН, профессор Уральского государственного университета им А. М. Горького, редактор журнала «Уральский исторический вестник» и пр.), из которой будет много цитат.

Хронология будет разбита на два блока, которые я уберу под спойлер.

Не дожидаясь ответа на ультиматум, в тот же день шаманы провели еще одно камлание

«В стойбище шести чумов вновь началось камлание. И на этот раз лунх был неумолим: русских надлежало убить. Пленных привязали веревками к нартам и повезли . (фрагмент описания событий со слов Михаила Я. Молданова): Отъехав от шести самоедских чумов на расстояние собачьего лая, мы поехали к высокой сопке. Объехав ее вокруг, остановились, а нарты, на которых лежали связанные русские, стали заводить на сопку, и там стали всех связанных стаскивать с нарт и раздевать. (Объезд сопки имел, несомненно, ритуальное значение, с этого начинается любой обряд на святилище. И последующие действия туземцев не оставляют сомнений в том, что они совершали очередное поры). Пленных задушили веревками (как это обычно делается с жертвенными оленями). По воспоминаниям жены Астраханцева, написанным через три месяца после похорон мужа, все убитые были скальпированы.»

По свидетельствам вместе с людьми в жертву были принесены несколько белых оленей. Изощренная жестокость, с которой были принесены в жертву участники группы Астраханцева имеет свое объяснение. Еще одна цитата из работы Головина.

«Отношение к врагу как иночеловеку выражалось в допустимости и даже необходимости жестокости. По-видимому, она была не столько чертой характера воюющих, сколько ритуальной заповедью. Для того чтобы убедить врага (заодно и себя), что он нелюдь, следовало его нечеловечески умертвить. Изощренно убив одного врага, победитель тем самым магически воздействовал на того, кто еще уцелел. Из истории войн …известно, что ничто так не убеждает людей в силе врага, как его неслыханные зверства. В одной из легенд полуйских хантов поощрительно повествуется о находчивости хозяина, который усадил пришедших врагов у очага, а затем привалил двери бревном и спалил дом вместе с гостями.»

Существует также такое свидетельство, к которому мы еще вернемся:

«Наши люди думали, что детей насовсем забирают, навечно. Как оленей. Тут просто их спровоцировали, и все. Им объясняют, а они по-русски не понимают. Учительницу привязали за волосы сзади нарты и давай на оленях катать, а она сзади по земле тащится, пока скальп не спал.»

Всей этой предыстории вы у Айпина не найдете. У него сразу с места в карьер - расправы над якобы мирным населением и все такое. То есть, провожу аналогию, представьте, что вы из истории Великой Отечественной войны знаете только про занятие Красной Армией Восточной Пруссии и штурм Берлина. А про все, что было до этого, вы ничего не знаете. Не нужно вам это знать. То есть пришли Красные орды и напали на мирные спящие города, население которых всего лишь хотело жить по своему укладу. Впрочем, о чем это я, сейчас именно так частенько и пишут.

Теперь о том, что было дальше

Такова хронология событий, связанных с Казымским мятежом.

Айпин же в своей книге пишет о каких-то неимоверных боевых действиях, штурме ледяных крепостей, в которые местные превратили свои поселения, массированном применении бомбардировочной авиации, резне мирного населения и т.д.

На этом фоне сразу возникают вопросы. Коли так, то каким образом при столь интенсивных боевых действиях, когда каждое селение якобы приходилось брать с боем, удалось арестовать всех зачинщиков восстания? Где списки заводил, которых не удалось взять живыми? Ответ прост, все эти боевые действия придуманы самим Айпином. Разбежавшихся бунтовщиков отлавливали в тайге. Да, постреливали друг в друга, пару человек при этом убили,и это все. По официальным данным число погибших с каждой стороны исчислялось единицами, согласно местной молве при задержании пострадало не более двух десятков человек из числа восставших. Точка. На "Илиаду" никак не тянет.

Отдельно следует разобрать байки про бомбардировочную авиацию, якобы применявшуюся Красными. Самолет действительно в реальной истории фигурирует . Правда лишь один.

"2 февраля самолетом («Л-108»-легкокрылый биплан) и на оленях Чудновский отправил своих людей на озеро Нум-то. С ними выехал его помощник Булатов. Пилот Антюшев на опушке леса, у костра, увидел красноармейцев, которые махали руками, указывая направление на восток. Через полчаса пилот и чекист увидели у подножий Северных Увалов несколько чумов, оленьи упряжки и стада оленей. Несколько десятков людей выбежали из чумов и открыли стрельбу из ружей по самолету. Пилот Антюшев резко снизил высоту и на бреющем полете, с ужасающим ревом мотора пронесся над головами стрелявших. Среди них началась паника. Кто-то успел вскочить на нарты и, стоя, с гиканьем погнали упряжки в лес."

Эту информацию на некоторых сайтах превратили в рассказ о многочисленных самолетах «Л-108», которые Красная армия использовала против восставших.-Глупость такого заявления состоит в том, что «Л-108», это не тип самолета, а его уникальный бортовой номер. Литера Л означает принадлежность самолета к Главному управлению Гражданского Воздушного Флота(ГВФ), а номер свидетельствует о том, что самолет изначально принадлежал авиаперевозчику "Добролет"(с 1932 года - "Аэрофлот"). То есть сугубо гражданский самолет и в единственном числе. Что касается типа, то это очевидно У-2, тот самый знаменитый деревянный биплан - "этажерка". Оснащенная лыжами и нетребовательная к месту посадки, эта машина использовалась в условиях Севера и действительно была в наличии у Добролета".

У Айпина же фигурируют многочисленные металлические самолеты, для бомбардировки с которых Красные используют связки гранат. Мало того, что свидетельств такому не существует, но и просто даже в теории представить такое невозможно по техническим причинам.

Историческую канву и обращение с ней автора мы разобрали, теперь перейдем к его художественным средствам.

Чтоб два раза не вставать, закончим тему авиации.

Многочисленные железные птицы, введенные в действие автором, полкниги сбрасывают огненные камни на все живое. Если женщин и детей нет, то и на волков отбомбится, причем будет заходить на цель снова и снова, чтобы уж всех извести. Нет волков, так и олени сойдут. Да вот тут рыжий пес бегает, и для него бомбочка у железной птицы найдется. Я не утрирую, так у автора. Вы вправе спросить, зачем? Ну так железная птица же, воплощение инфернального зла, враг всего живого. Добрую четверть книги занимает описание дуэлей главной героини с железными птицами, по которым она и ее отпрыски стреляют из ружья. Фэнтези, как оно есть.

Вообще картина, нарисованная автором сугубо черно-белая. Хотелось бы сказать: красно-белая, но красный цвет для Айпина чернее черного.

Красные по Айпину - свирепые орки, напрочь лишенные всех человеческих черт. При их описании он использует слова "главарь", "вожак", "башка", "глазищи". Каждый таскает при себе специальную лиственичную дубинку чтобы забивать до смерти непокорных. И вообще, они не едят, они жрут. Их обращение со своими случайно подвернувшимися потаскухами-самками тоже весьма своеобразно. Да и вообще речь орков весьма специфична. Вот захватили они очередное селение. "Главарь красных" отдает следующие приказания, отвечая на вопросы подчиненных

— Стадо? — Угнать! — кратко решил командир. — Нарты? — Рубить! — Провиант? — Сожрать!"

А что будет, если много сожрать? Да-да, именно это, правильно вы поняли. Когда красные после недолгого пребывания уходят из разоренного становища, главная героиня обходит его и отмечает:

«Собачье войско», — подумала она. Хоть и недолго находились красные в становье, а все вокруг успели изгадить — за каждым кустиком, за каждой нартой, за каждым бугорком. Собака и та в одно место откладывает свое дерьмо, а эти?! И как ни противно ей было, но все же она заставила себя обойти становье и прикрыть снегом следы пребывания красных солдат

Надо понимать, у хантов , манси и ненцев были ватерклозеты, которыми они счастливо пользовались, а тут дикари понабежали и везде нас... ледили. И да, где автор видел таких собак?

Грешным делом, иногда не мог удержаться от смеха над подобными авторскими находками. Тема, к слову сказать, больная для некоторой части публики, считающей себя особо креативно-утонченной. Когда в очередной раз - а даже на этом сайте попадается такое - встречаю ехидные рассказы про штурмовавших Зимний дворец, которые после захвата оного успели облегчиться в какие-то особенно ценные вазы, мне прежде всего хочется спросить подобного умника, а с чего ты взял, что это был не твой прадед. Смотри какого прогресса ты достиг, по сравнению со своим пращуром, заметь, исключительно благодаря проклинаемой тобой советской власти. Тех-то, в вазы гадивших, воспитывали еще при царе. Или правильнее сказать: не воспитывали?

Согласитесь, что странно читать подобные вещи от людей, предков которых советская власть из дерьма достала, от дерьма отмыла, научила читать и пользоваться вилкой, как бы они тому не сопротивлялись.

Красным противопоставляются местные, которые являются образцом морали, душевной чистоты и духовной стойкости. А еще историю свою древнюю они знают и готовы первому встречному поведать, правда почему-то с вплетением в рассказ исторических документов. Такие вот они культурные и образованные. Зачем таким интернат?

Скажу еще, что главные герои из их числа поименованы тоже по фэнтезийному канону - Матерь Детей и Отец Детей.

А уж на все, что касается царской семьи и белого движения автор не жалеет ни патоки, ни сахарного сиропа. Читать местами просто противно. То, что автор - монархист, известно. То, что он через строчку пишет о несмываемом грехе цареубийства и о том, что Россию может спасти только царь, а в Кремле засели упыри, тоже объяснимо. Но, черт побери, где он этого нового царя собирается брать для того, чтоб потом сразу начинать в окно смотреть, как там новая чудесная жизнь налаживается, и всё хорошеет? Кому бусы на шею вешать-то? Кому поклоны бить?

Упоминания заслуживает и слащаво-приторный образ непонятно как забредшего в края главных героев спустя добрый десяток лет после окончания Гражданской войны белогвардейца. Впрочем тот не русский, а благородного скандинавского , или точнее финно-шведского происхождения. Это важно. Русские мужики спалили его усадьбу с картинами Верещагина и Кипренского, скульптурами Фальконе и Опекушина, иконами Рублева, книгами Пушкина и Толстого. Что они сделали с вазами, а они - уверен- тоже были, при этом, правда, умалчивается.

Впрочем однажды в порыве самобичевания, он признает и свою вину в этом. Не обучил, понимаешь, сиволапое быдло грамоте, не поделился с ним куском хлеба, не пустил его под кровлю какой-нибудь своей сараюшки, вот и захотелось тому взять всё самому. До понимания порочности самой системы, породившей ситуацию, когда у одних есть всё, а у других - ничего, он конечно же подняться не в состоянии, и уж тем более он не способен увидеть вину священной царской власти в этом.

И как же мне хотелось сказать ему: не переживай, братец, о том, что ты в свое время не сделал, у большевиков это получилось в итоге гораздо лучше. И само существование окончившего Литературный институт имени Горького писателя Еремея Айпина тому порука. Так что давай, братец, ехай-ка ты спокойно в свой Париж работать таксистом.

Добавлю, что появление вынырнувшего из небытия белогвардейца не выглядит случайным. На протяжении чтения всей книги меня не покидало ощущение, что автор пишет так, как будто Гражданская война или еще продолжается, или только что закончилась. На дворе 1934 год, страна уже другая, это для остяков и самоедов долго ничего не менялось, а Айпин мешает все в одну кучу, как карточный шулер тасуя реалии, и сдвигая их минимум на десятилетие.

С историческими фактами Айпин не церемонится даже в мелочах. Вот этот сусально-пряничный белогвардеец рисует икону "великомученика Алексея Николаевича", это того, который цесаревич. Беда в том, что, если не ошибаюсь, статус святого великомученика тот обрел в 1981 году (Русская Православная Церковь За рубежом), а в 2000 году его канонизировала и Русская Православная Церковь. То есть автор об этом знает, а вот герой знать еще не может. Эдакий сам себе канонизатор. Впрочем он и город на Неве Санкт-Петербургом величает, как опять же автору привычнее. Понимаю, что Ленинград, тот бы не выговорил, челюсть бы свело, но уж Петроград по-всякому знать должен бы.

Теперь о том, что касается религиозных вопросов. Айпин пытается объединить необъединяемое, при этом периодически путаясь. Да, то что обращенные в христианство туземцы продолжали поклоняться своим старым богам - факт известный и неоспоримый, в этом смысле претензий к автору нет. Скажу лишь, что с точки зрения монотеизма сие не есть хорошо. По факту - добавились к местному пантеону пара-тройка новых богов, вот и вся "христианизация". Хуже другое. Автор пытается продать это читателю, как веру, но выглядит эта попытка насквозь фальшиво. Особенно, когда речь в очередной раз у него заходит об убиенных комиссарами святых ангелочках из числа царской фамилии. Еще раз повторю, церковь канонизировала их гораздо позже. Все это, на мой взгляд, сильно отдает профанацией христианской веры. В моем представлении человеческие жертвоприношения, о которых мы знаем, но о которых умалчивает автор, с иконой Божьей Матери сочетаются чуть хуже, чем никак.

Собственно гибель членов группы Астраханцева автор на страницах своей книги упоминает один-единственный раз.

Группа пропала без вести. Позднее выяснилось, что вся она погибла. Идея уничтожения остяцких богов принадлежала члену этой группы комиссарше Ш., представителю Уралобкома. Размахивая револьвером, постреливая по святыням, она поднялась на священный остров, куда никогда не ступала нога чужеземца. Так была осквернена главная, особо чтимая земля коренных жителей. Такого кощунства остяки уже не могли терпеть.

Вот так, ни больше ни меньше: "Группа пропала без вести. Позднее выяснилось, что вся она погибла". Это всё, что читателю нужно об этом знать по мнению Айпина.

А вот "Комиссарша Ш." - это, надо понимать, Полина Шнейдер, которую остяки, отрезав ей груди, скальпировали и задушили вместе с остальными участниками группы. Байка о ней, рассказанная Айпином, ничем не подтверждается, но шаманы вполне могли ее придумать для раскачки масс(можете сравнить с "Неверные сожгли Коран, к оружию, братья!", при этом совершенно не важно - сжигали на самом деле или нет). Хотя скорее всего, ее выдумал сам Айпин. В последнем случае не совсем понятно, почему автор постеснялся привести фамилию "комиссарши" полностью, и не развил тему, почва-то благодатная с такой фамилией. Могла бы по сценарию не по идолам шмалять, а в каком-нибудь застенке в свободное время из остяков жилы тянуть и иголки им под ногти загонять. Бумага все стерпит. И плевать, что эта несчастная Шнейдер представляла отдел народного образования (социальный педагог по специальности, ни в какой-другой деятельности на протяжении своей не такой уж долгой жизни она замечена не была), и вряд ли вообще умела обращаться с оружием. То есть имеются все основания полагать, что учительницей, которую остяки за волосы привязали к нартам и таскали, "пока скальп не спал", была именно она.

Идем дальше. У любого войска должен быть военачальник. А кому же вести остяков на эпическую борьбу против Красных? Вот в первой половине 19 века был Ваули Пиеттомин, который поднял ненецкую и хантыйскую бедноту против царя-батюшки и его сатрапов. Истории он хорошо известен. А вот про военного руководителя Казымского восстания не известно ничего. Понятно почему. Одно дело на топоре камлать, а другое дело бойцами руководить, такого не утаишь, если бы он на самом деле был. И вот автор вводит в повествование выдуманного им царского полковника(или генерала - какая, собственно, разница).

Дело в том, что ходили упорные слухи, что одним из руководителей восстания является белогвардеец, полковник генштаба царской армии, который остался здесь после окончания гражданской войны. Он и разрабатывал все военные операции остяков, обучал их военному делу, инструктировал, из подручных средств изобретал различные мины-ловушки и другие взрывные устройства, чинил поврежденное оружие, занимался снабжением боеприпасами. А база его якобы находилась в глубине лесов, в верховьях остяцких рек, в районе православной русской церкви или лесной часовни. Там остяки заряжались верою, укрепляли дух. Молились, как они выражались, русскому Богу, просили у русского Бога помощи в борьбе против красных русских

Напасть на след полковника так и не удавалось. Впрочем, говорят, он не столько на своей базе или своем штабе сидит, сколько разъезжает и управляет восстанием. А выловить его трудно потому, что обличьем он похож на остяка, одет в малицу и кисы, знает язык и обычаи, изучил местность и приметы погоды, хорошо владеет различными видами оружия, а упряжкой управляет не хуже всякого оленевода или охотника. В военных операциях дерзок и непредсказуем. Поди, не одну академию закончил, не одну войну прошел. По другой версии, это даже не полковник, не генштабист, а боевой царский генерал

Да, чуть не забыл. Еще нужно добавить, что умершего в ходе следствия руководителя восстания И.А.Ерныхова(напомню,"от расстройства деятельности сердца и крупозного воспаления легких"), автор помножил на одиннадцать, и вот, что у него получилось

Как только закончился суд, на последней странице протокола появилась запись, которая гласила: все одиннадцать руководителей восстания, смертную казнь которым заменили на тюремное заключение, умерли «от сердечной недостаточности». На самом деле их просто забили в камерах.

Положа руку на сердце, скажу, что я бы не взялся осуждать тех, кто забил бы эту братию в камерах, но и это очередной вымысел автора.

Подводим предварительный итог. Практически все события придуманы автором и не имеют никакого исторического подтверждения. То есть в данном случае правомерно говорить о "черной легенде" и именно так книгу и следует воспринимать.

Сама книга "родом из девяностых", когда под соусом "на самом деле этого не было, но могло же быть" и "мы имеем право на любые предположения" прикормленному читателю предлагались поделки одна другой гаже.

Имевшие место в реальности мелкие стычки, связанные с отловом в тайге взбунтовавшихся остяков, под бойким пером разошедшегося автора превращаются в эпические сражения и штурмы превращенных в крепости поселений, а-ля Хаарлем, Ла-Рошель и Вундед-Ни в одном флаконе. . Единственный деревянный самолет-"этажерка" трансформируется в армады стальных бомберов, сбрасывающих свой смертоносный груз на женщин и детей (как там было у Венедикта Ерофеева? "Удивляет одна лишь изощренность этой акции: от всех его напалмов пострадали только старики, женщины и дети! А все остальные… а все остальные – словно этот холуй над ними и не пролетал!" )

Скромная учительша перевоплощается в валькирию- комиссаршу с маузером. И попробуйте теперь меня убедить, что все это не фэнтези.

Даже затрудняюсь, какое произведение можно поставить рядом с этим. Разве что "Тигроловы" популярного нынче гитлеровского пособника Ивана Багряного. Стилистика и пафосность во многом похожи, но у Багряного мастерства все же поболе будет.

Приведу еще одну цитату из книги:

Пока русский царь вернется, из них большевики весь русский дух вытравят, а где не смогут вытравить — так прикладами выбьют. Это они умеют делать, поверьте мне… Сейчас в народе разбудили самые низменные страсти, чтобы одна половина народа уничтожила другую. В живых останутся те, у кого напрочь искалечена душа. Это уже не люди, а существа страшнее зверя.

Вот так словами своих любимых героев автор выносит приговор целому народу. Огромному и многонациональному. Среди которого он жил, и исключительно благодаря которому он чего-то достиг. И таких рассуждений в книге более, чем достаточно.

Что там автор написал про собак? То, что они якобы не гадят, где попало. Не верно. Правильно было бы сказать, что они не гадят там, где кормятся. И в этом их отличие от автора.

Когда-то я ругал "Бабий Яр" Кузнецова за политическую ангажированность и дешевую пропаганду, пенял Ишеменецкому за многочисленные анахронизмы в последней книге его "Зачарованных маршрутов", раскритиковал "Югану" Шелудякова за псевдоисторические теории.

В этой небольшой по объему книге Еремея Айпина, я с удивлением обнаружил все - абсолютно всё без исключения - вышеперечисленное. Это какая-то квинтэссенция трэша, к тому же приправленная без всякого чувства вкуса и меры приторным царебожием, от чего буквально тошнит.

А теперь пора подвести итог сравнения романов "Сердце пармы" и "Божья Матерь в кровавых снегах ".

В свое время я отнес роман Алексея Иванова к кичу. Это не ругательство, это тоже вид искусства, имеющего право на жизнь. Да,можно назвать его "искусством для бедных", но тем не менее это - искусство. И автору невозможно отказать в мастерстве даже здесь.

Еремей Айпин создал трэш. Трэш - это когда не просто плохо, а вызывающе плохо, когда на первое место выходит эпатаж и стремление шокировать читателя, когда это становится для автора самоцелью. Художественные средства при этом упрощаются зачастую до примитивного уровня и отходят на второй план, в данном случае уступая место пафосу, который сквозит едва ли не с каждой страницы книги.

Обе книги были написаны в самом конце прошлого века, а опубликованы уже в веке нынешнем. Но у Алексея Иванова из-под пера вышел роман двадцать первого века, а Айпин со своей книгой так и остался в девяностых со всеми их идеологическими родимыми пятнами. И в этом главное идейное отличие обеих книг, хотя, как уже было сказано, вроде бы они об одном и том же.

Абстрагируясь от исторической правды и отталкиваясь только от канвы произведений, нетрудно заметить, насколько по-разному подходят оба автора к вопросу противостояния двух культур.

В обоих романах много проявлений жестокости, но у Иванова ее творят обе стороны, как это и было на самом деле, а у Айпина только одна. Да, в романе "Сердце пармы" пришедшие и в итоге победившие завоеватели огнем и мечом покоряют территории, населенные другими народами, но у Иванова при этом нет расчеловечивания русских. Зато этого хоть отбавляй у автора "Божьей Матери в кровавых снегах". И отказ в русскости, как это можно увидеть в приведенной выше цитате, а она в книге далеко не единственная такая - тоже один из приемов такого расчеловечивания, причем едва ли не самый хитрый и подлый. На всякий случай вспомним приведенную ранее цитату из труда историка Головина, где речь шла о расчеловечивании врага в традиционных культурах.

Более того, Айпин впадает в какую-то откровенную геббельсовщину, строго следуя известному завету: "Чем чудовищнее ложь, тем больше народу в нее поверит". Представлять Красную Армию, как сборище моральных уродов, уничтожающих и насилующих все живое, это оттуда. Еще один раз повторю, что действие происходит в 1934 году. До Хасанских боев остается всего четыре года, а до начала Великой Отечественной войны - семь лет. Нравится это Еремею Айпину или нет, но хребет гитлеровской машине сломал именно русский советский солдат(какой бы национальности он ни был). А автору нужно было непременно оболгать, ошельмовать его таким образом в книге, где действие происходит практически накануне войны. Cui prodest?

Кто из читателей полезет хотя бы в Википедию, не говоря уже о более серьезных источниках, чтобы убедиться, что практически всё, описанное Айпином в его книге, высосано им из пальца? Судя по рецензиям на сайте, таких двое или трое из дюжины. Остальные примут за чистую монету. На это и весь расчет.

И в заключение хотел бы привести несколько фактов.

В 1993 году прокуратура Тюменской области отказала в реабилитации всем 49 осужденным участникам Казымских событий. Видимо даже в те времена, когда реабилитировали всех подряд, материалы дела произвели впечатление на реабилитационную комиссию.

В селе Троицком в Ханты-Мансийском Автономном округе установлен памятник Полине Шнейдер.

Мне сложно прибавить что-то свое к вот этой великолепной рецензии, автор который разложил по полочкам все, и я не вижу смысла повторяться. Приведу только цитату из монографии исследовательницы фольклора северных народов Ольги Даниловны Ерныховой: список требований восставших остяков:

1. Отменить всякие наложения на кулаков, восстановить их в избирательных правах, допускать на все собрания и избирать в свой суд (местный туземный совет). 2. Взять всех детей из школы и в дальнейшем учиться не отдавать. Добиться закрытия школ. 3. Отказаться от всякой помощи культбазы, не давать оленей, не возить лес и никому не работать на культбазе. 4. Рыбу, пушнину и оленей всем продавать без всяких заданий, а кто сколько хочет. 5. Обязать бедноту отказаться от всякой помощи культбазы, обещать бедноте, что в случае нужды помогать будут сами туземцы. 6. Убрать с Казыма культбазу и от озера Нумто факторию Уралпушнины. 7. Переизбрать туземный совет, потому что он допустил обучение детей в школе и не защищает интересов туземцев.

Ежу понятно, что мириться с этим мракобесием советская власть не стала, и восстание было подавлено, но то, что написал об этом Айпин (если бы восстание удалось, сомнительно, что он поступил бы в Литинститут и написал больше двадцати книг - скорее всего, он умер бы в раннем детстве или пас бы оленей под камлание шамана) вперемежку с упованием на скорейшее возвращение царя - это самое что ни на есть чернушное фэнтези из девяностых высочайшей пробы.