Бумажная
376 ₽319 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Это воистину было наваждением - короткой, но яркой вспышкой, вдруг окрасившей все вокруг нежно-лиловым, блестящим, переливающимся. Наваждением для них двоих, чьи судьбы бесцеремонный рок вдруг перекрестил вместе; наваждением и для третьей, под конец года вдруг вспомнившей о своих дальних, почти забытых и даже заброшенных книжных планах и наконец прикоснувшейся к чему-то великому и прекрасному...
До чего же здорово заканчивать год с подобными книгами! Любимый с юности Фрэнсис Скотт Фитцджеральд (о, его "Ночь нежна" и "Великий Гэтсби" в моем сердце навсегда) не подвел и в этот раз, вновь заставив поверить наивную меня в любовь, совершенно не знающую препятствий. Сегодняшние критики, окунувшись в текст неоконченного романа американского классика, вероятно, высокомерно обвинили бы того в ирреальности происходящего на книжных страницах так неожиданно обрывающейся рукописи и во всевозможных литературных штампах.
Ну еще бы - любовь с первого взгляда, вспыхнувшая по идиотской, в сущности, причине (она тоном кожи и легким поворотом головы напоминает ему умершую, нежно любимую супругу); он очень богат и старше на десяток лет, пресыщен жизнью и женщинами, но вдруг появляющаяся незнакомка рушит к чертям всю его уверенность в чем-либо вообще; им не суждено быть вместе ("но я другому отдана...")... Да, все так, даже спорить не хочется. И вместе с тем - при всех штампах и клише - это одна из самых восхитительных, будоражащих воображение историй любви, что я прочла за свою жизнь...
Романтика Голливуда тридцатых пузырьками шампанского взрывается на страницах книги. Мы, обычные люди, творим историю, они - герои книги - творят кино, тот самый вымысел, оживающий с помощью пленки. Сценаристы, продюсеры, режиссеры, актеры - они каждый день сочиняют и создают только им доступными средствами новую романтическую сказку для зрителя, а жизнь-то не стоит на месте: она сочиняет собственные истории, погружая героев в мир реальных донельзя переживаний.
Мир искусства вообще и кино в частности захватил меня в романе Фитцджеральда с головою. Невозможно оторвать взгляд от приходящей на наших глазах в движение огромной киноиндустриальной махины. Чертовски любопытно было при этом смотреть на процесс производства фильма с разных точек зрения: глазами режиссера, взором сценариста и, главное, кинопродюсера. Вся съемочная площадка ловила каждое слово Монро Стара - и я не исключение. 35-летний миллионер, прекрасно разбирающийся в визуальном искусстве, словно давал всем мастер-класс, показывая нам, как же стоит снимать кино, чтобы не оставить зрителя равнодушным.
Шикарные диалоги в выстроенных кинодекорациях мгновенно погружали в загадочный мир синема, хотелось даже задержаться там побольше и слушать, слушать, слушать...
— Смонтировать заново, — отрезал Стар. — Немедленно. Второй эпизод надо переснять.
Мгновенно включился свет; руководитель съемок, соскочив с кресла, вытянулся перед Старом.
— Сцена сыграна прекрасно — и все насмарку! — с холодным гневом произнес Стар. — Кадр не отцентрирован. Камеру поставили высоко: идет диалог, а видна одна макушка Клодетт. Этого мы и добиваемся? Ради этого зритель и приходит в кино — посмотреть на макушку красивой актрисы? Скажите Тиму, с тем же успехом можно было снять дублершу.
или вот здесь:
— Что думаешь о девушке? — спросил Стар.
— Конечно же, я пристрастна — она мне нравится.
— Лучше смени взгляд, — предостерег ее Стар. — Десять миллионов американцев заклеймят ее презрением. Фильм идет час и двадцать пять минут: если треть этого срока героиня изменяет герою — зритель сочтет, что она на треть шлюха.
— Неужели это так много? — лукаво осведомилась Джейн, и все рассмеялись.
— Для меня — много, — задумчиво произнес Стар, — даже если не брать в расчет цензурный кодекс. Хотите делать героиню патентованной шлюхой — пусть, но это будет другой фильм. А в нашем фильме девушка — будущая жена и мать.
Порою меня мучили догадки, не написан ли фильм режиссером или продюсером: до того здесь были точны все детали и нюансы процесса кинопроизводства. Фитцджеральд в самом деле очень глубоко погрузился в материал, чтобы подарить своим читателям правдивое и жизненное повествование. А мы еще имеем наглость сомневаться в реальности романтической линии! Нет, кажется, что в этой книге реально все.
Отчего-то мне верится, вопреки всему житейскому опыту и логике, что этот эрудированный 35-летний киномагнат действительно мог без памяти влюбиться в эту 25-летную Кэтлин Мур, скромную, очаровательную, нежную.
А даже здорово, что роман американского классика был не закончен (он, кстати, вообще опубликован посмертно): хочется верить, что Монро и Кэтлин еще непременно встретятся, ну не зря же их когда-то столкнула судьба?..

Писателю свойственно целенаправленно или подспудно отображать в своих произведениях какую-то частицу себя, будь то кусочек автобиографии или просто стиль жизни. Фицджеральд, будучи эталонным представителем золотой молодёжи "эпохи джаза", неизменно строит свои произведения вокруг молодой элиты Америки 20-х годов. Однако талантливый писатель отличается от писателя посредственного тем, что он освещает не только "удобную" для него тему, не покидая зоны комфорта, но и готов углубиться в исследование чего-то нового. Вспомним того же Артура Хейли с его производственными романами. Да, необходимо перебрать тонны материала, пообщаться с огромным количеством людей, уметь выделить эссенцию из полученной информации. Но талантливому писателю это под силу, и он пригласит читателя в пока незнакомый ему мир.
В этом романе Фицджеральд приглашает читателя в мир Голливуда. Мир, в котором творится сказка, где желаемое становится реальностью. Но который в то же время жесток и бескомпромисен. За красивыми декорациями скрывается титаническая работа, вершатся судьбы и достигаются пики славы, сорвавшись с которых можно упасть в бездну.
Главный герой – Монро Стар, талантливый продюсер, прототипом которому послужил реально существующий голливудский продюсер компании "Metro Golden Meyer". Монро талантлив, обаятелен и смертельно болен. Сколько ему осталось жить – не известно. Поэтому встретив девушку своей мечты, которая внешностью напоминает Стару его погибшую жену, он стремится к ней всем своим существом.
Есть ещё одна девушка, Сесилия, дочь владельца кинокомпании, на которую работает Стар. Она юна и это единственное её достоинство. Она где-то там учится, что-то там знает, на короткой ноге с коммунистами, но в целом поверхностна и не слишком интересна. Отчаянно влюблённая в Стара, она из сил выбивается, чтобы найти с ним точки соприкосновения и даже говорит открытым текстом о своей у нему любви, но Стар – мужчина честный и не желает использовать любовь девушки в корыстных целях. Но поскольку роман обрывается на том, что Монро и Сесилия становятся хорошими друзьями и путешествуют вместе, то вполне возможно автор задумал на каком-то этапе сделать из них пару.
Но к сожалению, об этом мы уже никогда не узнаем, так как роман так и остался недописаным.

Как это родиться не ребенком, а 70-летним пожилым мужчиной? Я даже не могу представить. Вот пытаюсь и у меня идет просто перегрев мозга. Как? Как он родился? Как вместо условно 3 килограммового новорожденного из женщины-мамы появился взрослый мужчина? я просто технически это представить не могу. Вот меня как заклинило на первых страницах, так и не отпускает))
И кстати, кто читал, вы заметили, что в роддоме, после роддома уже дома, есть только отец Роджер Баттон, а о маме "малыша" нет ни слова. Хотя почему же нет. Есть!)) На вопрос Роджера Баттона "как его жена, благополучна ли", доктор ответил короткое "да" и на этом о жене-маме "новорожденного всё. Дальше по тексту есть отец , няни мелькнули, а матери нет. Видно дооолго в шоке от такого ребенка пребывала. Дальше, когда малыш чуть подрастет, мы только увидим, что упоминаются родители, мистер и миссис Баттон, есть диалоги сына и отца Баттон, а матери не будет. Хотя очень бы хотелось)) Хоть пару слов. Ведь интересно же не только о шоке отца прочитать, но и матери. Ведь она же это чудо произвела на свет.
Поражало тупое упорство Роджера Баттона. Перед ним 70-летний мужчина, а он его рядит в распашонки, поит теплым молоком, заставляет играть с погремушками, повезло Бенджамину, что тогда не было подгузников)) хотела бы я на этот цирк посмотреть, как бы папаша Роджер натягивал на малыша Бенджамина подгузник. Думаю, малыш бы намотал папане этот подгузник на голову)).
Время шло и малыш Бенджамин рос, а точнее молодел. Даже дошло до того, что отца и сына за братьев принимали.
И домолодел до женихательного возраста. Влюбился, женился на молоденькой девушке, родился у них сын Роско. Сын растет, жена стареет, а Бенджамин молодеет. И уже когда-то молоденькую жену Бенджамина принимают за его мать.
Много курьезных ситуаций пережил Бенджамин в связи несоответствия возраста и внешности.
И вот прошло время. Сын Роско вырос, у него уже и собственный сын есть, а Бенджамин впал в детство. И здесь не о старческом маразме, Бенджамин действительно домолодел сначала до юноши, потом до ребенка и постепенно стал совсем маленьким малышом и ...умер.
В этом рассказе самой несчастной, наверное, можно считать жену Баттона. Какого это молодой красивой женщине стареть и видеть, как твой любимый муж молодеет, хорошеет, распускает хвост как павлин, гуляет?, а ты сиди, старушка, дома...
А Бенджамин, когда же он был действительно счастлив? Думаю , что на смертном одре, когда он стал новорожденным малышом.
Рассказ скорее не понравился. Да, заставляет задуматься о многом, но... Но это же не рассказ, а сюр какой-то!
Раньше проскальзывали мысли "мои бы сегодняшние мозги да мне же, но лет 15-20-25-30 назад, вот было бы чудесно!" А теперь думаю, хорошо, что таких перебросов мозгов нет)) и хорошо, что нет обратного старения.

В двадцать пять мужчины полагают, будто знают все на свете; в тридцать они бывают изнурены работой; в сорок - рассказывают бесконечные истории, слушая которые можно выкурить целый ящик сигар; в шестьдесят… ах, в шестьдесят… там уж и до семидесяти недалеко; а пятьдесят - это пора возмужания.

"Думается мне, он бывал счастлив, только когда какая-нибудь женщина в него влюблялась, тянулась к нему, как металлические опилки тянутся к магниту, способствуя его самовыражению, что-то ему обещая, не знаю, что именно. Быть может, это обещало ему, что на свете всегда будут женщины, готовые пожертвовать самой светлой, самой свежей и чудесной порой своей жизни, дабы хранить и оберегать чувство превосходства, которое он лелеял в душе".

















