Сказки: Рассказ о маленьком Муке. Обезьяна в роли человека. Карлик Нос. Рассказ о корабле привидений. Холодное сердце

Нос - такой привычный предмет "интерьера лица", что-то настолько обыденное, как диван в зале. Однако же в мировой литературе этому необходимому каждому индивиду органу посвящен только один шедевр - повесть Гоголя, которая для краткости и понятности так и называется - "Нос".

Есть еще несколько произведений посвященных заметным носачам, будем так называть обладателей носов внушительных размеров. Тут, в первую очередь итальянский Пиноккио и псевдо-итальянский, хотя по факту - русский, Буратино, и неотразимый герой пьесы Ростана - Сирано де Бержерак. А еще есть герой одноименной сказки Гауфа - Карлик-Нос, он же - сын сапожника Якоб.

История Якоба лучшая иллюстрация к мысли о том, что человека красит не внешний вид, а его дела. Поскольку у Якоба было доброе сердце, которое не ожесточилось после выпавших на его долю несчастий, он сумел заслужить благосклонность судьбы и вернуть себе свой настоящий внешний вид. Ведь не проникнись он сочувствием к гусыне Мими, никогда бы не добыть ему чудесной травки "чихай на здоровье".

С другой стороны тот же Якоб получил впечатляющий урок не смеяться над физическими недостатками других, после того, как злая колдунья за насмешки наградила его внушительным шнобелем. Так что Якоб и виновник и жертва в одном лице, как бы намекающая читателям, что и каждый из них тоже в любой момент может оказаться в одной из этих ролей.

Но, возвращаясь к теме носа, следует подчеркнуть, что сей инструмент служит многим воспитательным целям, ведь с помощью носа можно выразить большое количество поведенческих моделей. Например, гордец и зазнайка "задирает нос", а любопытный и дотошный "сует свой нос", меланхолик и неудачник "повесил нос", а брезгливый и высокомерный "воротит нос". А вот хитрец и интриган запросто может "утереть нос", а перед этим долго "водить за нос", после чего его жертва "остается с носом". Человек, учащийся на своих и чужих ошибках, привык "зарубать на носу", а пронырливый и догадливый часто "держит нос по ветру", и потому нередко "чует носом".

Кроме того, если не рассчитать свои силы, можно "получить по носу", самонадеянность часто заставляет "не видеть дальше собственного носа", а трусость и обидчивость "не казать носа", если быть размазней и рохлей, уведут что угодно "из под носа", а, если и оставят что-то, то "с Гулькин нос". Ох, боюсь, я уже утомил вас этими фразеологизмами и вы уже от скуки "клюете носом", и правильно делаете, потому что "любопытной Варваре на базаре нос оторвали". Хотя эту пословицу я вспомнил зря, не люблю я её, потому что приветствую любопытство и жажду знаний.

Предновогодняя пора - самое лучшее время для перечитывания старых сказок. Должен признаться, что из всех европейских сказочников прошедших веков больше других мне нравится то, что писал Вильгельм Гауф. Этот яркий представитель немецкого псевдоромантизма, именуемого еще бидермейером, прожил на свете всего каких-то 25 лет и оставил нам три сборника особенных, ни на что другое не похожих сказок. Ему удалось так насытить жизнью и очарованием старинные омертвевшие легенды о привидениях, преступниках и таинственных явлениях, что они стали едва ли не образцами сказки в стиле хоррор.

"Корабль-призрак" входит в самый первый, и как по мне, так, наверное, самый лучший сборник, который назывался "Караван". Безусловно, на молодого автора оказал огромное влияние классический сборник арабских сказок "1001 и ночь", явно он переболел сочностью и оригинальностью колоритного материала, и ему захотелось создать что-либо подобное, так и появился "Караван".

В его структуре заложен старинный прием европейской литературы, использованный, например, Боккаччо в "Декамероне", когда несколько рассказов объединяются в единый цикл, неким единым местом действия, где собирается несколько человек и они рассказывают друг другу истории. В первом сборнике Гауфа дело происходит в караван-сарае. На второй день вышла очередь рассказывать историю купцу Ахмету.

История у Ахмета оказалась страшной, жуткой и кровавой, такой, каким и должно быть истинно восточное приключение с ароматом корицы, кориандра и имбиря. И всё это случилось с самим Ахметом на самом деле, ай, какое правдивое сказание, видит Аллах - всё правда.

Если на Гауфа влияние оказали арабские сказки, то сам Гауф явно произвел впечатление на американского писателя-мистика Эдгара Аллана По. Его впечатляющий рассказ "Рукопись, найденная в бутылке" был написан всего лишь через шесть лет после издания сказки. Видимо, американец читал по-немецки, а может быть сказки были быстро переведены на английский, но между двумя произведениями так много общего, и в построении сюжета, и в эмоциональном звучании, и в деталях, например, а обоих случаях встреча с таинственный кораблем происходит в Индийском океане. Хотя, иногда случаются необъяснимые совпадения, тем более, когда имеешь дело с мистикой, а именно она - главная героиня сказки Гауфа и рассказа По.

Антураж мистического сюжета у Гауфа восточный, но в основу положена явно европейская легенда о "Летучем голландце". Этот призрачный корабль наводил реальный ужас на мореплавателей времен парусных кораблей, и не один впередсмотрящий поседел от ужаса, посчитав, что ему встретился "тот самый корабль". Гауф попытался создать свою версию того, что же могло случится с этим кораблем, что он вместе с командой дошёл до жизни такой.

Я не буду ничего писать о сюжете, кто читал, тот знает, кто не читал, тех не хочу лишать приятного чувства мурашек по коже и замирания сердца от средневекового, с арабским привкусом, изысканного ужаса. От таких ощущений тоже можно получать эстетическое удовольствие и немалое. Читайте, наслаждайтесь и "шукран" вам за внимание.

Ещё одна сказка из детства, наполнявшая ужасом. Как доказать, что ты — это ты? Вот приходит Карлик Нос к своим родителям и пытается рассказать, что да как, а его не слушают, потому что внешность не та, и никакое хвалёное материнское сердце не пробивается через уродливую личину. В детстве пугалась: а вдруг мне тоже придётся доказывать кому-то, что я это я, но, например, вернувшаяся из будущего, упавшая в радиоактивные отходы или просто по-другому подстригшая чёлку. Не было каких-то таких выпуклых зацепок, которые я могла бы предъявить, как документ, от этого всё холодело: значит, может, и нет ничего, что меня мной делает, может я и не я? Мама подтверждала: ты не ты, мы украли тебя у цыган. Шутку заценила много позднее, а в детстве пристально приглядывалась к цыганам, доводя их до нервной икоты: а ну как именно у этих меня украли, и сейчас все друг друга узнают по какой-нибудь родинке или щербинке между зубами, а потом примутся танцевать. Да, я немножко путала цыган с индийцами, чем не тема для статьи о детском космополитизме.

Но вообще в детстве я была солидарна с ведьмой, которая наказала шкета. Вот к девчонке она зря прицепилась, это факт, а шкету поделом — нашёлся умник ржать и издеваться над бабуськой. Как будто она может что-то поделать со своей старостью и отменить её в мгновенье ока (ну ладно, как раз эта-то может, потому что ведьма, но кто ж знал?) или сделать красивой и не противной. Вроде как подписаться на ютуб-каналец какой-нибудь бьюти-блогерши, умываться мицеллярной водой (кстати, а что это такое? Звучит бьюти-путишно), выпивать по утрам стакан травяного чая с ложкой мёда и не есть после шести. Если бы всё так просто.

Вот имя у ведьмы мне не нравилось. Травозная. Я, конечно, ставила ударение не там, поэтому получалось слово наподобие «тифозная», где трава отчётливо смешивалась с навозом, читай: компост. Впрочем, правильное ударение на «а» тоже так себе вариант, похоже на название станции. Осторожно, двери закрываются, следующая станция — «Травозная-Сортировочная».

Когда мы изучали эту сказку в начальной школе, то учительница сказала, что её главная мораль — надо любить семью. Я тогда изрядно удивилась, потому что ты их любишь, получается, а они тебя не узнают и нос воротят, если у тебя морда лица недостаточно красивая, даже не дают время поговорить и предъявить пруфы собственной самости. Для меня главным ценным уроком из сказки остался тот факт, что человек, умеющий работать руками, никогда не пропадёт. Поэтому я пошла в гуманитарии, чтобы пропасть. А сказка симпатичная, и всё в ней есть от немецкой жёсткости, остросюжетности и финальной сытой кайфуши, чтобы полюбить её на всю жизнь.