Это была такая судьба, что впору по ней писать книгу или киносценарий. Только жизни чаще недостает очарования и безупречной завершенности литературы. Отец, расстрелянный, как участник белогвардейского восстания в 1920. Дивная красавица мать, беременной вышедшая замуж за друга отца, известного адвоката, который и воспитал мальчика. В 27-м сослан уже отчим; Юрий Нагибин будет тайно от друзей и знакомых навещать его и помогать ему до самой смерти там, в ссылке, в республике Коми. А мама снова выйдет замуж через год, в этот раз за писателя, который станет поощрять первые литературные опыты мальчика.
Он поступил в Первый Медицинский, но вскоре перевелся во ВГИК, которого из-за войны не закончил, однако в двадцать(!) лет стал членом Союза Писателей СССР - поддержали Катаев и Олеша. Прошел войну политруком и военкором. Был женат шесть раз (а что вы хотите, такой красивый мужик!); все браки оставались бездетными. Объездил мир. Пил. Ненавидел халтуру, которой оплачивал статус прижизненного классика советской литературы, но отказаться от нее не имел сил. А кто бы на его месте сыскал? Теперь говорят, что самым лучшим его произведением стал "Дневник", опубликованный после смерти, но я помню и люблю Нагибина с детства. с "Зимнего дуба".
Часто ли мы обращаемся сегодня к советской классике? За себя могу сказать, что нет - мир велик и многообразен, в нем столько интересного; кому она нужна, замшелая, которой к тому же пичкали насильно все детство и юность. Положа руку на сердце, я бы тоже не обратилась, если бы не аудиокнига, с "Ненаписанным рассказом Сомерсета Моэма" встретилась именно в этом формате и сказать, что не пожалела - значит не сказать ничего. Испытала огромное читательское наслаждение.
Все здесь совершенно: форма, содержание, изящество композиции. Это подлинная литература, дети; та, что превращает пошловатый водевильный сюжет с адюльтером и менажем-а-труа в исполненный грустной нежности и любви артефакт. Нет смысла пересказывать, да это и лишит удовольствия того, кто захочет прочесть (послушать, как вариант). Думаю, Юрий Нагибин на самом деле встречался в свои сорок пять с Моэмом, который был вдвое старше, незадолго до смерти писателя и тот подарил ему свой ненаписанный рассказ. И в этом есть та правильная безупречная завершенность, которой так часто недостает нашей встрепанной бестолковой жизни.
16 понравилось
