Начало 2015 года — время для подведения предварительных политических итогов. Условный либеральный сектор русской литературы по большей части предпочитал не вникать в реалии стремительно меняющегося «сегодня», хотя редкие и значительные голоса всё же успели прозвучать: Людмила Улицкая, Дмитрий Быков, Татьяна Толстая, Борис Акунин, Алексей Слаповский так или иначе печатно реагировали на «революцию достоинства» и крымский референдум. Представители условного патриотического лагеря — Виталий Лейбин, Сергей Шаргунов, Михаил Елизаров, Александр Проханов, Юнна Мориц, погибший во время пожара в Одессе поэт Вадим Негатуров, — откликались как никогда бурно. Ясная перспектива выхода сборников свежей околоукраинской публицистики Эдуарда Лимонова и Захара Прилепина, пожалуй, самых яростных защитников новообретённого «русского мира», это подтверждает. Кажется, этот год надолго разделил российское литературное пространство на две конфликтующие стороны: участники киевского Конгресса интеллигенции расчехляют и окапывают Владимира Сорокина, в то время как собиратели земли русской зачищают эфирную «зелёнку». На фронтах этой идеологической войны нас ждут неизбежные прорывы, потери и неудачи, процесс поиска новых опорных смыслов не смогут остановить никакие минские соглашения.
Целый год журналисты и писатели стремились догнать время в своих авторских колонках, блогах и статьях. Александр Дугин со сборником публицистических манифестов «Украина. Моя война. Геополитический дневник», Егор Холмогоров с собранием острейших текстов «Карать карателей. Хроники Русской весны»; вышла объёмная книга с репортажами Марины Ахмедовой. Её «Уроки украинского. От Майдана до Востока» можно читать как «Дни Турбиных» Булгакова, «Бесов» Достоевского или «Солнце мёртвых» Шмелёва.
Раньше других на драматические события на юго-востоке революционной Украины отреагировал одесский писатель Всеволод Непогодин. «Девять дней в мае» — первая крупная прозаическая попытка объяснить причины гражданского противостояния сначала в Киеве и Одессе, а потом в Донецке и Луганске. Роман посвящён поджогу одесского Дома профсоюзов: второго мая прошедшего года более сорока человек были заживо сожжены, убиты неизвестными. Герой Непогодина невольно становится свидетелем завязки конфликта, проводником по охваченным беспорядками улицам приморского города. Его глазами мы смотрим на вооружённые толпы активистов майдана и антимайдана, на выпрыгивающих из окон горящих помещений людей — и на то, как их потом добивали на земле. «Девять дней в мае», конечно, не исчерпывается документальными свидетельствами той трагедии: текст построен на основе последовательного сюжетного плана, в котором второе мая пусть главный, но не единственный элемент.
Повествование начинается за день до пожара с поездки трёх друзей — Владислава Бондаря, Алексея Шумкова и Вениамина Небеседина, главного героя 29 лет, — за город, в маленький посёлок у моря. В Затоке ничего не происходит, зато нас как следует знакомят с Небесединым: уставший от провинциальных реалий публицист, который «по утрам строчил дерзкие тексты про обезумевших сторонников евроинтеграции, отправлял их в российские информационные агенства...», тоскует по любимой девушке, как-то уживается с заботливой матерью. Уже на первом этапе ревизии причин и следствий ясно видна цель автора противопоставить сонную, почти благополучную затокскую жизнь, как стоячий дух лимана, ужасу последовавшей на следующий день бойни. Это зачин для эпоса, для романа-эпопеи, чем и является «Девять дней в мае».
Вторая глава, наверное, один из самых очевидных примеров гиперреализма в современной отечественной литературе. Здесь нет отстранённого описания «1993» Сергея Шаргунова, нет физиологических характеристик «Дороги обратно» Андрея Дмитриева, здесь оптика, близкая к репортажной, сознательно упрощённая. Непогодин стремится в этом эпизоде избавиться от любого вероятного художественного (а значит и вымышленного) направления развития сюжета. Кроме буквального реализма роман опирается, ищет основания, в публицистичности, поэтому в ткань текста органично могут быть вплетены даже автоцитаты из фейсбука.
«Очутившись на Привокзальной площади, посмотрел в сторону Куликова поля, откуда высоко поднимались клубы черного дыма. Сообразил, что это пожар и, скорее всего, горит палаточный городок, где он был единственный раз три дня назад. Там собрались русские патриоты, готовившиеся защищать Одессу от нашествия бандеровцев»; «Боевики из «Правого сектора» стреляли по дружинникам на крыше здания, красный петух охватывал все большее пространство и стремительно несся вверх. А около сотни милиционеров в пятидесяти метрах от пожара спокойно наблюдали за происходящим и ничего не предпринимали для спасения заблокированных в Доме профсоюзов людей».
В романе есть своеобразные публицистические пороги, камни, разбивающие его стремительный ход. В условиях быстрой горной реки они неизбежны, так автор находит пространство для хлёсткого высказывания:
«Миф о добродушной, хлебосольной и певучей украинской нации 2 мая превратился в пепел. Дети независимой Украины оказались извергами и моральными уродами, заживо сжигающими безобидных стариков и слабых женщин»; «Все двести двадцать лет славной истории Одессы были перечеркнуты одним черным днем. Никого теперь не заинтересуешь рыбачками Сонями, Костями-моряками и прочими фольклорными персонажами».
Однозначные, ёмкие характеристики отличают авторский стиль Непогодина, часто они агрессивны и эмоциональны (так же, наверное, воспринимались статьи Виктора Буренина в «Новом времени»). Автор не останавливается на описании одесской трагедии, в последующих семи главах романа он продолжает рассказывать историю молодого публициста Вениамина Небеседина, сопровождая её тонкими и остроумными зарисовками из жизни современных России и Украины. Важнейший мотив романа, не считая серии сатирических портретов одесских общественных деятелей (один Херснимский чего стоит), столично-буржуазных и провинциальных журналистов (Небеседин питает к ним обоснованную неприязнь), неизбежного путешествия в Москву — туда герой едет добывать своё счастье, — это история любви Вениамина и молодой поэтессы Ох Астафьевой. Сначала тихая, деликатная и неуверенная, в финале любовная линия захватывает всё вербальное пространство текста:
«Они без устали целовались, обнимались, ходили на носочках по бордюрам, рассказывали друг дружке стихотворения, кормили голубей хлебом и танцевали под песни уличных музыкантов на Арбате. И ведь не зря 1 мая Бондарь сказал Небеседину, что все будет хорошо. У Вениамина вечером 9 мая все было не то что хорошо, а просто отлично!»
В финале высказана магистральная идея романа: второго без девятого мая не бывает. Он в идеологическом, методологическом, художественном смысле принципиально был рожден импульсом «русской весны», патриотизма, внезапно разгоревшейся войны. Реальное военное противостояние на юго-востоке Украины, частью которого являются российские граждане, вернуло наше общество к реалиям модернизма. Миру, в котором слово «киборги» произносят почти всерьёз, вновь потребовалась национальная идея, ближайшее время современная литература будет занята ею. «Девять дней в мае» — первая попытка, она многое формулирует, но ещё большее — обещает.
5 понравилось
