Здесь о славянской душе, живущей в Ясе. Это слуга бедного доктора. Он пьет, дебоширит, потом долго умоляет простить, не выгонять. Через какое-то время все повторяется. И вот Куприн считает, что его душа - настоящая славянская - "верная, чистая, противоречивая, вздорная и больная".
Кто поручится, где в этих воспоминаниях кончается фактическая сторона, где начинается давнишняя, обратившаяся в непривычную истину сказка и где, наконец, граница, на которой та и другая так причудливо мешаются?