
Сокровища мировой литературы
Melory
- 108 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вьется-плещет над Москвой
Боевой победный шелк,
Катит валом по Тверской
Как поток «Бессмертный полк».
Никакая не забава,
Ты про то не говори,
Это дедов наших слава,
Что у нас в сердцах горит.
Просто надо видеть это
Как солдатские портреты
Образуют грозный строй.
Те, кто бился в Сталинграде,
На ноябрьском шел параде,
Кто сражался под Москвой.
Те, кто пережил блокаду,
Днепр осилил на плотах,
Кто, как высшую награду,
Брал обугленный Рейхстаг.
Посмотри на эти лица –
Каждый заслужил Звезду,
Вновь по улицам столицы
Победители идут!
В порыжевшей гимнастерке
Вдруг мелькнул передо мной,
Это ж он – Василий Тёркин –
Всё такой же молодой!
Залихватский чуб, гармошка
У него через плечо.
И медалей лишь немножко -
Юбилейных нет еще.
Это, братцы, вам не шутка,
Глянь, за ухом – самокрутка.
А как весело глядит!
Заводила мощной лавы -
Вон он слева! Вон он справа!
Позади и впереди!
Тут Василиев десятки,
Сотни, тыщи, миллионы,
Тех, кто выдержали схватку
С вражьей нечестью зловонной.
Каждый Тёркиным зовется,
Как герой военной были,
Все они Победоносцы,
Те, что змея победили!
И летит до поднебесья
Про платочек синий песня,
Вслед за ней – про огонёк.
Про шинель и про тальянку,
Про смуглянку-молдаванку.
Эх, ты Вася-Василёк!
А врагу пусть будет горько,
Враг, конечно, не доволен,
Потому что не уволен
До сих пор в отставку Тёркин.
Вася с присказкой и шуткой,
В этом-то он знает толк,
Да с окопной прибауткой
Сам ведет «Бессмертный полк»
На бессмертном том параде.
Вижу с балагуром рядом
И потомков узнаю -
Сын его – Василий Тёркин!
Внук его – Василий Тёркин!
Правнук – тоже Вася Тёркин!
Все они сейчас в строю!

Отлученный от журнала, Твардовский в ближайшие годы много ездил по стране и писал поэму "За далью — даль", родившуюся именно в этих поездках. Это был своеобразный лирический дневник поэта, в своем "размахе" (отступления, исторические экскурсы, размышления на актуальные литературные и общественные темы) приобретавший эпические черты. В 1961 году поэма получит Ленинскую премию.
"За далью даль"— серия лирических картин с медитациями о значительных событиях и процессах народной жизни, наблюдаемых поэтом в его путешествии по стране. В поэме "За далью — даль" путешествие стало непосредственной основой сюжета и композиции. Оно осмысливается как новый вариант путешествия за правдой старого деда Гордея и как путешествие автора к самому себе, в свою душу:
"Я жил в пути и пел о нём".
Но на первый план здесь выступают уже непосредственно само авторское "я" и читатели-собеседники, а также обобщенно-предметные, отчасти символические образы — например, Урал , "множество людских путей" переходит внутрь, в глубь самого авторского "я" и его разговора с читателем и временем:
"Всего героев — ты да я
Да мы с тобой".
В этой послевоенной поэме теперь дорога поэта - жизнь, дом - родина, включающая в себя и Смоленщину, и Москву, и саму дорогу:
" По всему Советскому Союзу,
Только б та задача по плечу,
Я мою уживчивую музу
Прописать по жительству хочу".
Образ дороги всё чаще приобретает символическое значение жизненного пути. Дорога в поэме это конкретная транссибирская магистраль, и символическая дорога во времени. Мотивы дома и дороги неразделимы в творчество Твардовского, они, в понимании поэта, олицетворяют саму жизнь. Поэт мечтает о том, чтобы слово могло сравниться с дорогой, проходя сквозь всё творчество, обогащаясь множеством значений.
Да, его поэма "За далью — даль", которой он придавал большое значение, страдает невнятностью композиции, назойливой дидактичностью, многословием и, судя по всему, может рассматриваться лишь как историко-литературный факт; но всё же автору удалось воплотить в поэме свой грандиозний замысел: представить обобщённий портрет родной земли и подвижничиский дух эпохи "оттепели", размах индустриальных планов и широту души русского человека.

"Страна Муравия" Александра Твардовского — произведение идеологически правильное со всем пафосом возвещает о социалистическом переустройстве деревни. В поэме жизнь воплощается во всём её кипении и со всей сложностью но в сказочном обрамлении "Страны Муравии". События эпохального значения показываются в рамках наблюдений и опыта крестьянина-единоличника Никиты Моргунка.
Поэма "Страна Муравия" послужила для Твардовского пропуском в мир большой литературы, в первые ряды признанных советских писателей. Начал работать он над ней в 1934 году под впечатлением от одного из публичных выступлений А. Фадеева. Фадеев предлагал коллегам написать советский аналог "Дон Кихота" - о "мулейке, последнем мелком собственнике, разъезжающем по стране в поисках угла, где нет коллективного социалистического труда, и вынужденном воротиться в свой колхоз - работать со всеми". Собственно, это и есть сквозной сюжет "Страны Муравии", в которой крестьянин Никита Моргунок ищет мифическую Муравскую страну, где можно, оставаясь абсолютно свободным, трудиться на собственной земле. Узнав в финале от некоего "богомола", что страны такой нет, Никита возвращается в колхоз, сожалея при этом:
"Одно вот — уйму трудодней
Проездил я с конём..."
Настоящая и широкая известность пришла к Твардовскому с поэмой "Страна Муравия". Это было первое крупное, самобытное произведение поэта, введшее Твардовского в большую литературу. В 1936 г. поэма была напечатана в Смоленске, в том же году она вышла отдельным изданием в Москве и справедливо считается лучшим поэтическим произведением о великом переломе в деревне.
Давно замечена тесная связь "Страны Муравии" с некрасовской поэмой "Кому на Руси жить хорошо" - как на уровне сюжета, так и на уровне поэтической интонации и чёткой фольклорной традиции.В "Стране Муравии" многое продолжает Некрасова, но нет ничего "готового" некрасовского. И, по существу, это не только другая деревня, но и совершенно другой поэтический строй, система. Поэма Твардовского складывалась в форму соединения автономных глав и разнохарактерных эпизодов, что не исключает, однако, того, что она представляет собой законченное и цельное произведение, скреплённое судьбой героя. "Одиссея", "Дон Кихот", "Мертвые души", вышеназванная поэма "Кому на Руси жить хорошо", наконец, сама "Страна Муравия" Твардовского созданы таким же скреплением эпизодов. Ощущение внутренней свободы, естественности поэтической речи, без каких бы то ни было натяжек, фальши, без отказа от своей творческой индивидуальности — одно из самых сильных и стойких ощущений от поэмы "Страна Муравия" и поэзии Твардовского вообще.
Образ и пафос хода Времени и Памяти сливаются у Твардовского с образом Пути. Это ещё более сквозной и насыщенный разнообразной конкретностью образ-лейтмотив — ив самом узком прямом, и в самом широком значении. Все поэмы Твардовского и большая часть его стихотворений — это путешествия. Мотив дороги один из самых давних, самых задушевных, исконно многозначных мотивов всей русской литературы. Твардовский хорошо помнит эту традицию. Но ни у кого раньше этот образ не был таким постоянным. Все персонажи у Твардовского обычно изображены в движении. Пейзажи постоянно меняются. Вся жизнь — это дороги, и даже смерть — дорога. В "Стране Муравии" дана обобщающая формула этого всеобщего путешествия:
"А дорог на свете много,
Пролегли и впрямь и вкось.
Много ходит по дорогам —
И один другому рознь."
Несмотря на неактульность темы организации колхозов, всё же поэма Твардовского не померкла вместе с теми номерами газет, где она впервые была напечатана.

Но кто из нас годится в судьи -
Решать, кто прав, кто виноват?
О людях речь идёт, а люди
Богов не сами ли творят?

...И мы глядим на них глазами
Минувшей юности своей,
Глазами памяти суровой
И светлой - тех ушедших лет,
Когда по зову жизни новой
Мы брали дальний свой билет...

Нет, друзья, любовь жены, -
Сотню раз поверьте, -
На войне сильней войны
И, быть может, смерти.