Анатолий Алексин:Победа за чужой счет... это почти поражение
Prosto_Elena
- 271 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Будучи подростком, я очень любила ужастики Р.Л. Стайна, так же как сейчас к ним привязан и мой ребенок. Видимо, поэтому, увидев название «Тайна старой дачи», дочка выбрала эту историю для совместного прослушивания, от книги веяло таинственностью и некой мистикой. На самом деле все оказалось более прозаично, но при этом детские впечатления это не испортило, произведение понравилось, увлекло сюжетом и порадовало юмором (особенно позабавило обращение «парнюк» и актерская игра Александра Бордукова)
Что касается моего впечатления, то, с одной стороны, хочется отметить, что книга не является «пустой», тут есть некая мораль, вопросы для обдумывания, например, рассуждения об ответственности и доброте или о том, как портит характер внезапная слава, тем более та, что свалилась на ребенка не из-за его собственных достижений, а благодаря успеху родственников (этим книга напоминает произведение Альберт Лиханов - Мой генерал ) Но, к сожалению, именно эта мораль, которая весьма явно присутствует в тексте, сделала его для меня неживым и затянутым (так что, если бы не восторг ребенка, книга больше 4 оценку не получила бы)
Наташа покачала головой.
— Он не так уж и виноват.
— Он?!
— Конечно… Глеб был раньше совсем другим. А потом не смог отказаться от того, к чему мы его приучили. Мы сами! Он любил собак. Но мы заставили его о них позабыть…
— О, как ты добра! — крикнул я.
В пустом вагоне мой голос усилился, и все обернулись. Миронова подняла руку. Но я ей слова не дал.
— Очень страшная история… — тихо, чтоб никто, кроме нас троих, не услышал, сказала Наташа.
— Еще бы: столько часов просидели в подвале!
— Это не так уж страшно.
— Не так уж? А что же страшно?
— Когда начинают ни за что ни про что восхвалять человека!
Но, по крайней мере, скажу тебе вот что… Если слабый и глупый человек жесток — это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно. Такой человек обязан быть добрым.
Все повествование построено так, словно пишет его школьник, видимо, очень стараясь подражать взрослым "тяжелым" детективам. Но много тут и детского, особенно восхищения девочкой-одноклассницей, гипертрофированной влюбленностью в нее, когда каждый взмах ресниц и каждое слово, обращенное к герою, вызывает у того прилив умиления.
«…Мы с тобой», — сказала она. Сердце мое забилось. Я смотрел на нее с плохо скрываемой нежностью.
В коридоре меня остановила Наташа Кулагина. Это случалось так редко, что я буквально затрепетал.
— Чем больна твоя мать?! — воскликнул я. — Может быть, надо помочь? Прикажи мне, скажи одно слово, и я сделаю все.
Наташа взглянула на меня с испугом. И даже отступила на шаг.
— Ты сам-то здоров?
— О, не смейся! — воскликнул я с плохо скрываемой горечью и обидой. — Может быть, надо достать лекарство? Моя тетя работает в аптеке и всегда достает…
Для меня такая намеренная театральность, множество отступлений от основных действий, «реплики в зал», да и юмор местами, было излишним, хотелось ускорить повествование, попросить автора перестать повторяться и наконец дойти до финала.
Так что, подводя итог, читать такие истории лучше в детстве, с точки зрения взрослого история слишком неторопливая.

Пожалуй, мало кому могла понравиться главная героиня. И дело даже не в том, как она хитро решила избавиться от ответственности за свою жизнь и поступки, это заметно, когда она говорит, что неважно какая у неё успеваемость, о своём будущем в ключе где-то работать она не думает и вовсе. Нет, это можно в принципе хоть как-то понять, возможно она взрослеть боится и не знает, где её место в этом мире, у всех бывает и всем наверно страшно. Так что не это отталкивает, а её деспотичность, как правильно заметил брат. С первых же строк девочка пытается руководить своим братом, его доброе отношение к ней воспринимается девочкой как должное, мол он и обязан слушаться. Она пытается создать ему некий образ, от которого он далёк, пытается его переделать под то, что на её взгляд будет более выгодно и продуктивно на его поприще. И она идёт дальше, залезая в личную жизнь. Поначалу это ребяческие выходки, возможно типичные для младших сестёр, но она переходит черту и наблюдает последствия. Неизвестно, совестно ли бы ей стало иначе, не пойми она, что вместо того, чтобы избавить брата от раздражителей и улучшить тем самым его сосредоточенность и игру, она сделала только хуже. Но в конце концов, девочка всё же признаётся брату, что во всём виновата она. Каждый заслуживает второй шанс, и он ей его даёт. И она наконец-то понимает, что поступила неправильно, что никто не имеет права решать за другого, что для него хорошо, а что нет. И надеюсь, больше она так поступать не будет, как хорошо было бы и другим придерживающимся по жизни такого же мнения. Каждый имеет право сам выбирать, как ему поступать. И если ему хочется совершать ошибки, то это его право. Не нужно лезть к нему со своим уставом и пытаться учить жить. В конце концов, может оказаться, что именно ты и не прав.

В детстве я читал сборник Алексина, где все было печально и нескладно. Любопытно видеть, что к такому состоянию души автор пришел далеко не сразу, пройдя в конце 50-х – начале 60-х через аккуратно-официальный период.
В первой повести о прикарманенном паспорте старшего брата Сева Котлов мало чем отличается от Вити Малеева и других деревянных, как бы развязных, а вместе с тем милых мальчишек Носова. Все его девиации – это попытка накинуть несколько годков и попасть в кино, читальный зал и протащить с собой друга. Тут интереснее, как часто бывает, смотреть на детали советского быта середины 50-х, от оправы очков до священной тишины в библиотеке, от пиетета перед директором школы до присылаемых домой штрафов за переход в неположенном месте. И цвет паспорта – зеленый!
Вторая повесть уже живее, тут тебе и Спутник-2, и милый пафос его поиска в небе, и легкая сатира на коммуналку. Автор несколько безуспешно пытается придать шарм общественному труду в виде расчистки новопостроенного дома силами школьников, но делает он это лишь в силу так понятого им общественного договора. Коллизия же с дневником и старшим братом хороша, хоть и детектив не слишком загадочен.
Третья же часть внезапно срывает героев из относительно комфортной Москвы и забрасывает семью Котловых в Заполярье. На дворе внезапно вместо 1957-го как минимум 1961 (судя по упоминанию и Гагарина, и Титова), а герои не слишком-то выросли за 4 года, такая вот авторская условность (так часто в циклах делают, их герои взрослеют куда медленнее реального времени). Тут любопытно многое, от того, что отец героя вдруг оказывается специалистом по вечной мерзлоте (чего он в Москве-то делал), что едут они в Заполярск (по Енисею от Красноярска), который, как догадается почти любой читатель, на самом деле Норильск.
Странная это, на мой взгляд, традиция. Почему было принято переиначивать названия городов? Энск вместо Пскова у Каверина, Севастополь без названия у Крапивина. Думаю, множить примеры можно долго.
Добираются герои в Красноярск из Москвы на Ту-104, мир тогда менялся на глазах (герои все сетуют, что летят не на Ту-114). Заполярск-Норильск показан в повести как новый, молодой город, построенный буквально только что москвичами, ленинградцами и киевлянами. Про Норильлаг, конечно же, упоминания нет.
Если я позволил себе начать со сравнения с героями Носова, то можно тем же и закончить. Первая и вторая повести о Севе Котлове находятся на уровне «Приключений Незнайки», третья почти дотягивает до «Незнайки в Солнечном городе» (Севу мы видим в Норильске только во время полярного дня). Судя по всему, автор исчерпал возможности темы, так что аналога «Незнайки на Луне» не появилось.

— Но ведь я хочу посвятить тебе всю свою жизнь, — прошептала я. — Я готова пожертвовать...
— Это манера деспотов, — перебил меня Лева.
— Какая манера? — не поняла я. — При чем же тут деспоты?
— Они превращают в свои жертвы тех, ради которых хотят всем на свете пожертвовать.
— Значит, я не имела права вмешаться?!
— А может быть разве такое право? — спросил Лева как бы себя самого.
— Хоть у кого-нибудь... Может быть разве такое право?











