О дитя, иди скорей
В край озер и камышей
За прекрасной феей вслед -
Ибо в мире столько горя,
что другой дороги нет.
Описывая этот сборник, трудно удержаться от неконтролируемых приступов восторга. Перед нами предстает истинный ирландский филид, способный видеть богов в пылающем закатном зареве и беседовать с лепреконами.
Конечно, это не весь Йейтс. Вы не увидите в сборнике поэта-бунтаря, призывающего к борьбе за свободу Ирландии. Что поделаешь, тренд! Российская версия политкорректности требует сглаживать протестные настроения, елико возможно. Исключение составит разве что пьеса "На королевском пороге" с ее лейтмотивом "Умри, но возврати права поэтам!" Зато можно познакомиться с Йейтсом-мистиком, обитателем "страны друидов, снов и струн".
У трубадуров старой Окситании в ходу были два стиля: "темный", понятный лишь избранным знатокам, и "светлый", прозрачный и ясный. Так вот, Йейтс мастерски владеет и тем, и другим. Его ритмы четки и звонки, но образы сплетаются в изысканное кружево, прячут истинный смысл среди мистических полунамеков. В его стихах сочетаются эзотерические традиции розенкрейцеров и индийских аскетов, мифология языческой Ирландии и средневековые христианские легенды. За каждым словом - потаенная суть. Роза символизирует бессмертную красоту, а белая лань - возлюбленную поэта. Однозначности не ждите. Кто герой стихотворения "Песня скитальца Энгуса" - бог любви или старый бродяга? Решайте сами!
И тут же рядом - народная песенная традиция, плясовые мотивы ирландской джиги:
Едва поддерну я смычком -
Танцуют стар и млад.
Кузен мой - поп в Кильварнете,
В Макарабви - мой брат.
А я скрипач из Дууни,
Я больше, чем они,
И не потребен требник мне,
А песни мне - сродни.
Выдержки из стихотворных сборников дополняются в этом издании пьесами Йейтса. И это очень хорошо. Драматические и поэтические произведения Йейтса разделить трудно. Его стихи тяготеют к драматизации, они часто многоголосы, как пьесы. А его пьесы подобны стихотворениям, ведь в центре их - не сюжет, а система образов. Автор с наслаждением выписывает детали костюмов и декораций, прячет лица актеров за причудливыми масками, создавая великолепную фантасмагорию. Но захватывающего сценического действия не ждите. Напряжение поддерживается за счет столкновения характеров - барда Шонахана и короля ("На королевском пороге"), Эмер и оборотня Брикриу ("Единственная ревность Эмер"), графини Кэтлин и сил ада ("Графиня Кэтлин").
И в качестве финального аккорда:
Я сердце вкладываю в стих,
Чтоб ты среди времен иных
Узнала, что я в сердце нес -
Вслед за каймой из алых роз.