Из старых моих рецензий
Мама потрясла меня за плечо раза три или четыре. Я накануне читал до самого её прихода — а пришла она поздно — и заснул почти в двенадцать. Книга попалась хорошая: ну никак ты её не закроешь, пока не узнаешь, что там дальше было и чем всё закончилось, успел предатель донести на партизан или нет. Вот бы с партизанами, по их тайным тропам в болотах, и в разведку, и на боевые операции, мосты бы взрывать, пускать под откос вражеские поезда, добывать «языков», когда потребуются важные сведения, пленников освобождать, которых хотят угнать фашисты… А что, на базе отряда жил один пацан. У него мать и всех родных поубивали фашисты. Он даже ихнего офицера помог поймать. Я бы не хуже…
Повесть Алексея Белянинова «Много дней впереди» когда-то читала моя мама. А когда мама выросла, у неё появилась, то она купила эту книгу, так похожую на ту, что была у мамы в детстве. И я в детстве читала эту повесть, всё мне в ней было интересно и ново: и название якутского посёлка — Ыйылы.
…Я без конца твердил про себя это название, пока не научился выговаривать его без запинки. Я раньше никогда не знал, что какое-нибудь слово может начинаться с буквы «Ы», мне никогда не приходилось писать её заглавной…
То молоко в кругах, которые надо растопить. То борщ:
…борщ был что надо! Мама купила однажды несколько банок консервов. И капуста, и картошка, и помидоры, и морковка, и свёкла — все овощи такие вкусные, как будто их только что сорвали с грядки. Всякому понравится. Особенно когда здесь всё это не растёт…
…Решила перечитать повесть сейчас... И знаете, книга мне всё так же интересна, как и много лет назад, в далёком детстве. Не оторваться от истории про мальчика Женю, или по-якутски Ыйгéн, Савельева.
…Ещё два месяца назад мы с мамой жили в Москве. И мама была вроде меня — учащейся, студенткой. Тоже часто боялась, что учитель может вызвать её отвечать. И уроки по вечерам готовила. Потом она кончила институт, и нам предложили ехать на Север, в Якутию. Она сперва хотела отказаться — из-за меня. Но я начал кричать: ведь она и в Москве вечно пугается, что меня раздавит троллейбус, когда мы гоняем на самокатах, или я утону в парке, купаясь там с ребятами на бассейке… Если вот так махать руками, зачем же она училась на доктора?! Доктора всюду нужны. Разве люди болеют только в Москве?..
Это в детстве я просто читала о далёком, незнакомом мне крае, о далёком небольшом посёлке в Якутии. Читала о школьниках, о школьных буднях и думала, что эти будни ничем не отличаются от моих. Ребята ходят в школу, делают уроки, гуляют, играют, ходят друг к другу в гости. И вместе с тем есть и отличия: когда у друга Жени, Кристепа, отец уходит на промысел в тайгу и мальчишки бегут на лыжах провожать Спиридона Иннокентьевича. «На всю ведь зиму уходит отец в тайгу, на промысел». На всю долгую зиму, а Кристеп останется дома. Когда мальчики под присмотром Спиридона Иннокентьевича набивают патроны. Разве такое в Москве бывает? Нет, не бывает. Когда ребята умеют читать следы на снегу, и определять, кто из зверей тут прошёл.
…Став взрослой, я уже понимаю, что Женя — маленький мужчина, взрослый. А где же его папа? Почему он живёт только с мамой?
…Она же сама рассказывала мне, что мой отец очень крепко её обидел, они поссорились, он уехал, и с тех они не встречаются, не пишут друг другу писем. Она мне рассказывала про это, когда я начал ходить в школу и спросил у неё, почему мы с ней только вдвоём, а не так, как другие ребята. Тогда я ещё спросил: а из-за чего они поссорились так сильно, что не могут помириться? И мама сказала: «Он не хотел, чтобы у нас был ты». Ну, раз он не хотел, чтобы я был, и никогда не хотел увидеть меня, узнать, как я живу, — я тоже не хотел больше про него узнавать. Чего же мама опять о нём вспоминает? — Да… Мы с ним расстались как раз за полгода до тебя. А теперь тебе уже десятый… И мне тридцать один. А женщине очень трудно одной. Ты этого, конечно, не можешь понять, а я-то знаю…
Это сейчас такая картина привычна, что дети растут без отцов, и папа звонит пару раз в год. И ты его не знаешь совершенно. А тогда… в советские времена… Это было исключением. Тяжело Нине Игнатьевне, так зовут Женину маму, воспитывать сына одной. А ведь она ещё и работает врачом в больнице, и дома хозяйство ведёт. Ох, непросто жить одной и не иметь рядом мужское плечо! Когда всё приходится делать самой, справляться со своими заботами. 31 — это много или мало? За плечами годы учёбы, успешная работа, маленький сынишка. 31 — это возраст расцвета, зрелости. Это только в детстве 31 год кажется много, а когда самой 32, не много совсем.
История о самом обыкновенном мальчишке, таком же, каким были когда-то наши родители, или мы сами. История о школьниках, школьных буднях, об учительнице и ребятах. История о далёком якутском посёлке с непривычным для нашего слуха названием — Ыйылы.
Люблю повесть Алексея Белянинова «Много дней впереди». Перечитываю сейчас и нахожу моменты, поразившие меня до глубины души:
…Сиди тут… А скоро морозы, и тогда не разгуляешься… Какой там гулять, если на дворе пятьдесят градусов, а то и больше бывает. Лучше дома сидеть, чтобы нос не отмёрз. Прибежишь из школы — и прямо к печке! На Севере, даже если на дворе пятьдесят градусов, младшие классы всё равно занимаются. Иначе когда пришлось учиться? Зима — целых семь месяцев или восемь…
…Спиридон Иннокентьевич меня не отпустил: — Ыйген, подожди! Маме скажешь: с Кристепом обедал. Уха сегодня у нас. Я согласился не сразу, и Кристеп забрал мою шапку, телогрейку и спрятал где-то в сенях. А туда я не мог выйти — там Сóльджут (собака)… Пока Кристеп всё это прятал, мне Спиридон Иннокентьевич объяснял, что у якутов такой закон: если тебе предлагают кусок хлеба и кусок мяса, то нельзя отказываться. Откажешься — большая обида для хозяев. …Спиридон Иннокентьевич большим черпаком наливал уху в раскрашенные деревянные миски. С первой же ложки я понял, как это вкусно! Уха была прозрачная, золотая по цвету. И хотя миску налили до краёв, на дне и по бокам виднелись красные цветы, похожие на розы. А рыбье мясо белое и такое нежное, что положишь кусок в рот — и сам не заметишь, как его проглотишь. И костей мало, и все они крупные, в зубах не застревают. Такая рыба очень даже мне нравится, и хорошо, что я не ушёл домой, а остался обедать…
Я ела северную рыбу (не помню, то ли горячего, то ли холодного копчения), привезли как-то на рынок — налим называется. Мясо белое-белое, и костей почти нет. А сами мясные волоконца похожи на нити, только короткие. Жирная, да. Но вкусно необыкновенно!!
Обыкновенная история о самых обыкновенных ребятах, живущих да далёком Севере. А впереди:
…вот я уже и всё рассказал, как было в самом начале, когда мы с мамой приехали в Ыйылы, на Север… А теперь у нас ещё очень много дней впереди.
Этими словами завершает свой рассказ Женя Савельев, и позвольте мне поставить точку…
18 понравилось
