Александр Невский

Вне всякого сомнения, Александр Невский — это один из самых известных исторических деятелей средневековой Руси. Все, кто учился в школе, знают (и может быть даже помнят), что он разгромил шведских и немецких рыцарей (причём немцы живописно проваливались под лёд Чудского озера), о чём-то договорился с татарами и после этого умер на пути из Орды домой. Те, кто в университете слушал спецкурс исторической географии, могут ещё помнить, что существует спор о месте его смерти — Городец-на-Волге (то есть современный Городец в Нижегородской области) или Городец Мещерский (то есть современный Касимов). Обычному гражданину нашей замечательной страны этих знаний вполне достаточно — а вот дальше начинаются сложности. Дело в том, что достоверной информации об Александре в исторических источниках довольно мало, и здесь возникает вопрос — насколько образ Александра Невского в массовом сознании и представление о нём в исторической науке соответствуют реальному историческому князю? К тому же, нужно учитывать, что именно его потомки — сыновья, внуки и правнуки его младшего сына Даниила Московского, — возглавили объединение страны, которая просуществовала под их властью до 1598 года, когда умер царь Фёдор, сын Ивана Грозного и предпоследний Рюрикович на российском троне. Разумеется, московские князья и цари были заинтересованы в том, чтобы представить своего предка в максимально благоприятном свете. Нужно учитывать и то, как на формирование этого образа повлияла канонизация, то есть церковное признание Александра святым. И то, какую роль образ Александра Невского, вновь вызванный к жизни Сергеем Эйзенштейном, сыграл в моральном противостоянии во время Великой Отечественной войны. Мимо фигуры Александра не прошёл и Л. Н. Гумилёв со своим евразийством и идеей о союзном характере отношений Руси и Орды. Ну, и на всей этой глыбе представлений и эволюции образа гордо восседают современные журналисты, которые бойко пишут, что описанные в летописях и воспетые в легендах битвы Александра Невского были обычными бандитскими разборками за раздел крышуемых территорий, и вообще он, нехороший человек, заложил основы рабского менталитета русских. В общем, говорить есть о чём.

Родившийся в Переяславле-Залесском, одном из крупных городов Владимиро-Суздальской земли, в 1220 году, Александр был сыном местного князя, вассально подчинённого князю владимирскому. Его отец Ярослав, сын Всеволода Большое Гнездо, внук Юрия Долгорукого и правнук Владимира Мономаха, с подросткового возраста перемещался по столам разных княжеств, воевал в междоусобицах, был трижды женат и в итоге стал верным вассалом своего старшего брата Юрия Всеволодовича (известного в основном тем, что основал Нижний Новгород, а потом погиб в битве на реке Сити). Впереди Ярослава ожидало владимирское княжение и смерть в далёком Каракоруме.

Александр с юности насмотрелся на междоусобицы князей, новгородцев и псковичей, которые даже перед вторжением монголов продолжали бороться за влияние вместо того, чтобы организовать оборону Руси общими силами. Ему пришлось воевать против шведских и немецких крестоносцев, налаживать отношения с Ордой, отражать набеги литовцев, подавлять восстания в Новгороде, вести переговоры с папскими послами, заключать с литовцами союз против Ливонского Ордена… беззаботным его княжение назвать сложно.

В первую очередь Александр известен благодаря Невской битве и Ледовому побоищу — как сказала бы моя университетская преподавательница по истории России с древнейших времён, благодаря «отражению крестоносной агрессии на северо-западные границы Руси». Но есть и другая сторона его княжения — выбрав путь сотрудничества с монголами, Александр стал знаковой фигурой начала зависимости Руси от Орды. Из-за этого некоторые историки оценивают общий итог его деятельности как отрицательный для России. Но… а какой, собственно, у него был выбор? Война против монголов в одиночку привела бы к уничтожению русских княжеств, к истреблению и захвату в рабство их жителей. Попытка заключить союз с западными странами сделала бы Русь всего лишь буфером и заслоном на пути монголов в Европу — и это в обмен на потерю религиозной и национальной идентичности. К тому же, ещё не факт, что военная помощь от Европы пришла бы вовремя и пришла бы вообще — скорее, рыцари пришли бы на пепелище русских городов и разграбили бы то, что осталось. Ведь не помогли католические союзники Даниилу Галицкому, избравшему сотрудничество с Западом вместо подчинения монголам. Ни о какой общехристианской солидарности после взятия крестоносцами Константинополя говорить не приходится. Признание Александром зависимости от монголов привело к тяжелейшим экономическим потерям, к отставанию в развитии России от европейских стран и, возможно, к изменениям в менталитете русских. Хорошего выбора не было, это был выбор между плохим и худшим. Выбор меньшего зла. Александр в тех конкретных исторических условиях, руководствуясь собственными знаниями и опытом государственной деятельности, выбрал монголов. Осуждать ли его за это, обладая послезнанием? Даже послезнание не даёт нам верного варианта решения проблемы, которая стояла перед молодым князем.

С уверенностью сказать что-нибудь о характере, личных качествах и образе мыслей князя Александра, обладая столь скупой информацией о нём, сложно. Очевидно, что Александр был воспитан в православной традиции и сам придерживался этой веры — а чего ещё он мог придерживаться, вариантов для выбора мировоззрения на Руси XIII века было немного. О его искренней вере косвенно могут свидетельствовать его щедрые пожертвования на храмы и монастыри (с другой стороны, они могут свидетельствовать и о стремлении Александра заручиться политической поддержкой Церкви). Похоже, что у него были тёплые отношения с матерью — Пашуто пишет, что она подолгу жила у Александра в Новгороде. В целом, в представлении автора биографии, Александр выглядит умным, хитрым и расчётливым политиком, предельно жёстким по отношению к предателям и мятежникам, непокорным его воле. Псковских бояр, открывших ворота города немецким рыцарям, он казнил. Незадолго перед этим он казнил бояр Копорья — за то же. Спустя несколько лет он жёстко подавил недовольство новгородцев и псковичей, не желавших подчиняться власти монголов. В зависимости от обстоятельств, Александр то боролся с непокорными боярами, то действовал с ними совместно ради подчинения горожан и крестьян верхушке общества — короче говоря, в представлении Пашуто поведение Александра в роли князя полностью вписывается в рамки классового подхода.

Автор биографии, Владимир Терентьевич Пашуто — это советский медиевист, член-корреспондент АН СССР, заведующий отделом истории докапиталистических формаций в Институте истории Академии наук. Среди прочего, он известен как исторический консультант фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублёв». Ученик Б. Д. Грекова и М. Д. Присёлкова — людей, в исторической науке достаточно известных.

Биография была написана в 1975 году (я читал издание 1995 года) и это чувствуется; советское время наложило на текст свой отпечаток — в предисловии автор законопослушно ссылается на Ленина, а в основном тексте регулярно пишет об эксплуататорской роли князей, боярства и купеческой верхушки, и об угнетённом положении крестьянства. Хорошо это или плохо — пожалуй, хорошо. Палку он не перегибает, и в бессмысленное цитирование Маркса, Энгельса, Ленина и Брежнева не скатывается.

Вместе с тем, деятельность Церкви Пашуто оценивает исключительно как пропаганду покорности эксплуататорской княжеской власти. И ещё он старательно пытается доказать, что Александр жил не по смиренной христианской морали, а по какой-то другой, особенной княжеской, деятельной и храброй. Логика автора вполне понятна — ну не может такой заведомо положительный в глазах советских историков персонаж, как Александр Невский, жить в соответствии с нормами и требованиями такой заведомо отрицательной организации, как РПЦ. Вообще, регулярные старательные попытки автора уколоть Церковь смотрятся не слишком искренне и выглядят логически непоследовательными: простите, если бы не было православия, то какая единственно правильная идеология должна была существовать на Руси? Диалектический материализм? В XIII веке?

Ещё один недостаток биографии — это бросающаяся в глаза бедность использованного материала. Понятно, что достоверных исторических сведений об Александре мало. Но — ведь можно было сопоставить сведения из русских и иностранных (шведских, немецких, литовских, папских) источников, что позволило бы воссоздать более взвешенную картину событий прошлого. Вместо этого Пашуто написал предельно краткую работу, основанную почти исключительно на древнерусских источниках, известных уже несколько десятков (как минимум) лет. С иностранными источниками совсем беда: похоже, что Пашуто использует только Ливонскую рифмованную хронику и сочинение Плано Карпини о его поездке в Каракорум. Нет следов папских документов о переговорах с Александром и Даниилом Галицким, торговых договоров иностранных купцов с Новгородом, каких-то других источников, отражающих международные отношения Руси. Автор не пытается разобрать проблему реального участия ярла Биргера Магнуссона в Невской битве, не пытается толком проанализировать численность новгородского и шведского войска, ничего не говорит об археологических исследованиях на берегах Чудского озера. В результате, чего-то действительно запоминающегося в написанной им биографии нет.

Вообще, подход автора к написанию биографии мне не очень понятен. Можно было бы написать объёмный труд, в котором на основе скудных сведений источников о самом Александре и более многочисленной информации о Руси того времени вообще воссоздать общую картину событий XIII века, органично вписав в эту картину образ главного героя биографии — Александра Невского. Проще говоря, подробно (в разумных пределах, конечно) описать государственное устройство Владимиро-Суздальской, Новгородской и Псковской земель, взаимоотношения князей-Рюриковичей, проанализировать состояние военного дела Руси и её противников, сделать обзор развития культуры, рассмотреть ситуацию в сопредельных государствах и землях; дополнительно — дать подробный разбор жития Александра Невского, проследить историографическую традицию изучения его личности, проанализировать его образ в художественной литературе, исследовать, как принципы власти Александра использовали его потомки и наследники — московские князья. Такой полноценный исторический труд с Александром Невским в качестве центрального объединяющего персонажа лично я прочёл бы с большим удовольствием.

Пашуто выбрал другой путь — создание короткой и лаконичной биографии, чего-то среднего между статьёй для энциклопедии и разделом вузовского учебника по истории. Однако, достоверных исторических сведений о самом Александре не хватает даже для этого, и автору всё равно пришлось давать, пусть даже очень урезанную, картину Руси вообще. Например, в структуре текста хорошо заметны рассказ о берестяных грамотах, встроенный в историю воспитания княжича, или заметки о социальной структуре Древней Руси, замаскированные под размышления Александра. Немногочисленность источников иногда играет с автором биографии злую шутку: к примеру, он пишет, что идеи сочинения Даниила Заточника, жившего в Переяславле, «тревожили сознание Александра, настораживали юного князя». Это притом, что само мнение о чтении Александром Даниила Заточника — авторское предположение чистой воды. А ещё — похоже, что биография Пашуто вполне может служить путеводителем по церковной архитектуре Древней Руси — сведений о самом Александре-то немного, поэтому приходится писать о том, о чём информация есть. В результате получилась вроде как отдельная книга об Александре Невском, но ничего существенно нового мы из неё не узнаём — ничего такого, о чём нельзя было бы прочитать в обычном учебнике.

Литературным талантом, то есть способностью писать ярко и красочно, так, чтобы заинтересовать читателя, Пашуто тоже не наделён: его текст здорово напоминает обычный школьный учебник 7 класса (открою секрет — вузовские отличаются несильно). Если убрать из этого текста нападки на РПЦ и заменить несколькими абзацами о важной роли той же РПЦ в развитии культуры и преодолении политической раздробленности страны, то он вполне подойдёт и для современного учебника тоже.

Может быть, в 1975 году биография Пашуто и была прорывом, но сейчас она заслуживает внимания только как историографический этап изучения личности Александра. Увы, действительно хорошей современной биографии Александра Невского лично я не знаю. Я начинал было читать книгу Ю. К. Бегунова, но после его фразы о том, что на территории домонгольской Руси существовало две (!) цивилизации, дохристианская и христианская, причём дохристианская обладала ведическим знанием, понял две вещи — во-первых, что тратить на неё время я не стану, а во-вторых — что люди, которые отбирают книги для публикации в серии ЖЗЛ, иногда допускают серьёзнейшие ошибки. Есть ещё работа А. Ю. Карпова, но её я найти пока что не смог.

Владимир Терентьевич Пашуто

"Александр Невский"

Из цикла "Жизнь замечательных людей"

"Своими действиями относительно церкви, Орды и боярских республик Александр наметил единственно возможный тогда путь к возрождению Руси, по которому пошли Иван Калита и его преемники на московском княжении. Все они, трудясь над созданием Российского централизованного государства, возводили свою родословную к знаменитому предку — князю Александру Невскому".

Закономерно продвигаясь через биографии древнерусских правителей я добрался до великого князя Александра Невского. Пожалуй, в отличие от некоторых других князей, чьи биографии мне довелось читать ранее, от великого князя Юрия Всеволодовича, его дяди, уж точно.

Великий князь Владимирский и Киевский, князь Новгородский и Переславль-Залесский Александр Ярославич, вошедший в историю с прозвищем Невский, был вторым сыном великого князя Владимирского и Киевского Ярослава Всеволодовича. Уже в детстве он получил первое княжение в Новгороде, где с тех пор княжил еще несколько раз, позже он вслед за отцом получал столы в Переславле-Залесском, становился великим князем Владимирским и Киевским. Фактически в позднем периоде жизни он почти добился консолидации власти над всей Русской землей в своих руках, вот только это было во многом связано уже с ханскими ярлыками.

После разгрома монгольского нашествия в 1237-1241 годах на Руси установилось пресловутое иго. Вместе с тем, воспользовавшись бедственным положением, на Русь осуществлялись поползновения со стороны сопредельных европейских государств. В начале века в Прибалтику проникают орден меченосцев и тевтонский орден (позже объединенные в Ливонский орден), в регион вмешаются датские и шведские монархи, происходит становление литовского государства. В 1230-х это приводит уже к многочисленным столкновениям на северорусских границах, в регионе интересов Новгородской республики, где княжил Александр Невский. Полководческие успехи Александра, отмечу, относятся в основном как раз к периодам его службы как новгородского князя и направлены были против европейских рыцарей, как то Невская битва и Ледовое побоище.

На восточном направлении Александр избегал столкновений с монголами и отстаивал интересы русских княжеств интригой и налаживанием полезных связей. Да и невозможно было противостоять двум угрозам одновременно. Так он получил сначала ярлык на великое княжение в Киеве, а позже и на Владимирское.

В общем-то он и не нуждается в подробных описаниях биографии, ибо гораздо более знаменит, нежели многие его предшественники среди древнерусских правителей. Так что лучше стоит оговорить особенности этой книги.

Прежде всего, это старая книга, ее первое издание относится к 1974 году. Это советское издание, что ощущается очень отчетливо: автор уделяет много внимания быту простого народа в описываемый период, заостряет внимание на боярско-олигархической сущности власти в Новгороде. То же придает книге подчеркнуто патриотическую направленность, ибо автор неоднократно подчеркивает усилия Александра по сохранению Руси в сложнейший, катастрофический переломный момент ее истории и то, что оные усилия позволили заложить фундамент для последующего освобождения от ига, создания централизованного государства.

При всем при этом книга очень короткая. Многие события обозначаются по вершкам, отсутствует подробное погружение в сущность явлений. То есть нужно оговориться, что эта книга является скорее научно-популярной, нежели научной в полном смысле. Мне как историку хотелось бы получить подробное раскрытие, но такая возможность у меня еще будет впереди. В имеющемся виде книгу вполне можно посоветовать людям, которые просто интересуются историей, но не хотят погружаться в сложности исторической науки. Разве что нужно держать в голове тот факт, что за прошедшие после издания этой книги более пятидесяти лет некоторые мнения и подходы в науке могли измениться.

Еще со школы помнятся вбиваемые в голову постулаты о разрозненности русских княжеств и о том, что именно в этом была сила Орды, покорившей Русь. Но когда начинаешь вдумчиво перечитывать те же самые книги, что читали в детстве, то начинаешь обращать внимание на факты, которые ранее вообще не замечал. Это была не просто раздробленность, или обособленность. Это были практически разные государства. Автор книги даже называет их республиками. Особенно выделялся Новгород, где даже календарь был иным, год начинался не 1 сентября, а первого марта! Если выписывать факты, характеризующие Новгород, то понимаешь, что каким-то неизвестным силам было выгодно поддерживать миф о независимой и сильной республике, находящейся фактически под правлением пяти монастырей, духовенство которых воздействовало на народ и, возможно, манипулировало настроениями вече. Если верить летописи, то духовенство тех лет мало отличалось от инквизиторов. Так, по решению совета могли запросто сжечь волхвов, по обвинению в колдовстве. Именно Новгород был в то время рычагом, благодаря которому приводился в движение жернов истории Руси. Другие княжества были готовы скорее объединиться с иноземными захватчиками, нежели попробовать договориться с Новгородом. Так Псков признал крестоносцев своими союзниками и был готов напасть на Новгород вместе с ними. Это было время, когда знамения в ценностной категории стояли выше чем нравственность. То ли искусственно, то ли по скудомыслию допускались стихийные бедствия, население голодало, умирали дети… А потом появлялись немецкие купцы и спасали положение. И, думается, что немалую заслугу в этом приписывали чужой, католической церкви. Дикие монголы оказались вполне себе договороспособными и заявив через своих послов, что удовлетворяться десятой частью имущества того, или иного княжества, позднее возложили сбор дани на церковь. Не отсюда ли берет корни церковная десятина? Убивая в людях духовность, их делали безвольными. Церковь, становясь на сторону завоевателей, словно подтверждала аксиому, что Бог на стороне сильных, а не на стороне правых. Рязань стала показательным примеров для остальных князей. В летописи даже говориться, что Александр от отчаяния напевал песенку-поговорку: «у нас в Рязани, грибы с глазами. Их едят, а они глядят…». Стремясь закрепить успех, Папа Григорий IX начал готовить совместное нападение на Русь силами Швеции и Норвегии. Параллельно, Русь подвергается нападению и шантажу со стороны Орды. Что это, как не согласованный план действий? Монголы словно нарочно выборочно казнят князей-послов, отказавшихся принять культ Чингисхана, подталкивая русичей к выбору между язычеством и католичеством. Много в летописи белых пятен. Да и как им не быть, если только путь в Орду длился годами (по расстоянию около 5000 км). Но дикари Ордынцы не были уж такими дикарями. В этом Александр мог убедиться самолично во время визитов туда. При Орде были священнослужители разных стран света – от идолопоклонников до несториан, мусульман, католиков и православных. Ханы словно проводят над Русью дьявольский эксперимент, пытаются прививать разные религии через князей разных княжеств. Быть может эту идею нашептали ханам западные умельцы, они же советчики? Быть может именно поэтому, Александр инициировал канонизацию Владимира Святославовича? Ведь князь не был канонизирован, не был причислен к лику святых по той причине, что его мощи не обладали даром чудотворения. И противилась этому больше всего византийская патриархия. Ведь возвеличение князя Владимира, отвоевавшего право на крещение у империи, умаляло ее роль. Победа на Неве была одержана Александром в день смерти Владимира и Александр смог использовать это совпадение для установления хотя бы местного, в Новгороде, или во Владимире, его почитания и празднования. Александр начинает также способствовать развитию русской церкви, как противовес западной. Строительство храмов обозначало внимание князя к городу и занятие для бедноты. Дальновидность Александра была в том, что он создал предмет договора, способствовал созданию мощной системы русской православной церкви, для того, чтобы начать и вести переговоры с католической церковью на правах равного. Цель – объединить усилия против орды. Это было то время, когда Орда в ультимативной форме потребовала провести перепись населения, дабы рассчитать норму дани. Численники Орды сочли всю землю Суздальскую, Рязанскую и Муромскую. Поставили всюду десятников, сотников и тысячников. Введя иго на Руси, ханы привлекли на свою сторону русскую церковь. Они освободили от даней все черное и белое духовенство, всех зависимых от церкви людей. Русские митрополиты получили от ханов ярлыки-грамоты. Все церковное имущество объявлялось неприкосновенным. За оскорбление веры полагалась смерть! Параллельно монголы вводили свою баскаческую военно-политическую организацию – формировались из местного населения военные отряды неподвластные Александру. В 1257 году Орда потребовала подчинения Новгорода и Пскова. Новгород, которому слишком долго позволяли пребывать в иллюзии свободы поднял восстание и Александр жестоко подавил его. Он предпочел собрать дань с народа, нежели ждать очередного нашествия Орды. Чтобы пресечь подобные бунты в будущем, Александр жестоко наказал бунтовщиков - «овому носа урезаша, а иному очи выимаша». Торжествовал закон «Русской Правды» - закон предков, идущий от Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха. «Русская правда» разделила раз и навсегда народ на касты. Холопов не считали за людей. Это говорящий скот, не более. И церковь занимала в этом твердую позицию на стороне «высшей» касты: Аще ли убиет осподарь челядина полного, несть ему душегубства, но вина есть ему от бога»… Александр не в силах был изменить систему. Епископы смеясь говорили ему, что князь, который дает власть церкви – а не дать он ее не мог, - также виновен в прегрешениях, как и сама церковь. Тем временем, татары поигравшись в дипломатические игры с католической и православной церковью, отдали сбор русской дани на откуп «бесерменам» - мусульманским ростовщикам. Те угоняли в рабство должников тысячами в разные страны. Снова вспыхнули восстания по Руси. Александр опять воспользовался моментом в свою пользу – отправился в Орду с предложением отдать сбор дани русским князьям. Попутно он заключает договор «Докончанье» с немецким купечеством. Этот договор дипломатически урегулировал торговые отношения вдоль западной границы. Немецкие купцы ставили свои церкви по принципу тех, которые у них были в Новгороде. Церковь использовалась для хранения товара. С началом русско-немецких войн действовало указание, что «ни один русский не должен вступать в церковь, даже на первую ступеньку ее лестницы». Немецким дворам жаловалось право на рубку дров, выделялись луга. Партии купцов организовано и регулярно сменялись. По этому же принципу существовали готландский двор и норвежская церковь святого Олафа. «Докончанье» было одобрено вечем уже после смерти Александра и оказалось очень долговечным и было перезаключено спустя полтора века. Александр знал заповедь «зла бегаючи, добра не постигнути. Злато бы искушается огнем, а человек напастями». Но по какой-то причине не нашел в себе силы поднять народ на борьбу с татарским игом. Он вошел в летопись как князь, который сумел договориться с Ордой о сборе дани в ее пользу русскими князьями. Взамен, словно в насмешку, хан Берке не отпустил его домой сразу, а оставил при себе. И лишь когда Александр тяжело заболел, хан отпустил князя. Едва добравшись до дома, он, почувствовав, что умирает, принял постриг в схиму под именем Алексея и скончался 14 ноября 1263 года. Ему было всего сорок три года…