
Русская волна
tigeroleopard
- 30 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит.
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают, дело не ждет.
И тихо, так, Господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
Анна Ахматова
После распада Союза вошло в моду восхищаться временем, предшествовавшим революции, читать мемуары белых офицеров, горевать о царской семье, а советский период вспоминать с оттенком презрения и называть совком. А ведь в совке канула жизнь нескольких поколений, совершенно справедливо полагавших ее настоящей.
«Одиночество вещей» – роман о 1991 годе, о том, в каком хаосе и неразберихе происходили так называемые демократические перемены. Главный герой Леон – подросток, чьи родители занимали в Советском Союзе достаточно высокую ступень в социальной иерархии – они были преподавателями марксизма-ленинизма, авторами книг и учебников, участниками международных конференций. И вдруг все, что составляло суть их (и многих других людей) жизни, стало ненужным и даже осмеиваемым. До сих пор еще множество осколков взорвавшейся советской планеты планирует в космосе отчуждения, а то, что случилось тогда, было равносильно потере точки опоры и полету в пропасть.
Юрий Козлов не становится ни на чью сторону, он совершенно трезво видит, что тот мир был невозможен, поэтому и рухнул, но, в то же время, новый ничем не лучше. Они порочны оба, и причина не в идеологиях. Может, в самом русском человеке заключено что-то, неподвластное никаким системам – ни коммунистическим, ни демократическим. Потрясающая по силе вторая часть разворачивается в российской глубинке, в деревне Зайцы Куньинского района Псковской области, и хочется рыдать и гомерически смеяться (что, впрочем, одинаково бесполезно) над этой человеческой трагикомедией.
Наверное, автор не случайно выбрал в качестве главного героя подростка, чье мировоззрение еще не сложилось, не искажено догмами и лицемерием. Впрочем, подростки Козлова (а он любит смотреть на мир глазами очень молодых людей) рассуждают так, как будто им шесть тысяч лет и они лично видели того духа, который носился над водами накануне творения. Связанный с Богом (в которого он, тем не менее, не верит) какой-то очень интимной связью Леон рефлексирует в формате откровения, что придает повествованию дополнительное, мистическое, измерение.
Как при вспышке молнии появляются и гаснут картины: призрачный лозунг «коммунизм неизбежен» на фоне закатного неба; странная девочка, составляющая гороскопы; неудачный выстрел в голову из дробовика; деревня Зайцы и ее обитатели, лежащие за гранью экономической реальности; новый русский фермер дядя Петя; восставшие из небытия коммунистические вожди; летающие кролики и радиоактивные волки; валютная гостиница в райцентре Нелидово; мир сквозь танковый инфракрасный прицел; девочка Аня Калабухова, которая мочится только в горшок; танки на улицах Москвы в августе девяносто первого; «РОССИЯ – МАТЬ ПРАВА!»; два стакана из-под водки на пустом столе и прощальные записки в мусорном ведре – из всех этих осколков лепится нелепая реальность, неподвластная логике. Неужели это и есть наша жизнь? Или это смех господа Бога над человеком, осознавшим всю абсурдность своих усилий в мире хаоса? Любая эпоха уходит, превращая в ничто тех, кто ее строил. Это страшно и бессмысленно, но неизбежно.


Преисподняя всегда ближе к человеку, чем ему кажется. А если по-простому: в нём самом.

Никакая идея в мире не может ни окончательно победить, ни окончательно умереть. Все уходящие говорят, что вернутся. И когда-нибудь вернутся.

Кому какое дело, что я думаю про себя? Это не имеет ни малейшего отношения к действительности, потому что умирает во мне!
Другие издания
