Утраченное утро жизни

Утраченное утро жизни, тот случай, когда название полностью соответствует содержанию. Ох, какая печальная история о детской боли и страхе. История мальчика, отданного в учение в семинарию, по воле богатой сеньоры, как акт её благодеяния к бедному пареньку. И оторванный от родных людей, от родных мест в суровых условиях дисциплины и мужского мира, он растёт и пытается жить. Понравилось поэтичное описание страны, Португалии. Горы и долины, серпантин, поезд выезжающий из туннеля глазами простого крестьянина, ветер, солнце, дождливая зима, животворящая весна, лето и спокойная осень. Простые бедные люди, бочары, крестьяне, торговцы, прислужники. Всему этому большому миру противопоставляемся тюрьма семинарии, ученики которой замурованы в ней. Слова молитв на незнакомом языке, суровый устав, суровые наставники, и вечный страх, иерархические мужские игры, наказания, подавляющие человека, которого так легко подавить, когда он ещё ребёнок. И взросление и пробуждение жизненных сил человека встают в резкое противоречие с миром умервщления плоти положенного будущим священникам. Тут думаю, протестанты и православные в отношении к возможности семьи для священника более человечны, и более разумны.

Впечатления смешанные. С одной стороны, повесть написана (и переведена) красивым языком, проникновенно и глубоко. С другой - есть несколько моментов, которые напрягают.

Прежде всего, я бы не называла повесть автобиографичной в полном смысле этого слова. Произведение не столько о фактах биографии писателя, сколько о романтизации его подростковых воспоминаний в зрелом уже возрасте. И не самой удачной, если честно, ведь писать взрослым языком от лица подростка 12-14 лет, который при этом скорее похож на 6-8-летнего, и называть это автобиографией немного странно. Здесь шутку играет с человеком его память: люди склонны запоминать плохое - раз; воспоминания изменяются со временем - два; на фоне гормональных всплесков в пубертате чувства острее и сильней - три. И из этого следуют все мои сомнения. Поэтому я буду оценивать повесть как произведение художественное.

И оценка моя невысока.

Бесконечное нагнетание, сгущение красок, бесконечная спираль мрака, боли, одиночества и желания смерти (вполне, кстати, правдоподобный настроенческий фон для подростка) попросту утомляют. Да, люди могут вариться без конца в одних и тех же эмоциях, чувствах, совершать одни и те же ошибки, поступать гадко и низко, подло и жестоко... но мне, видимо, просто не понравилась подача автора. То, как герой постоянно возвращается к мыслям об одиночестве, почти карикатурно. Потому что особого развития мысль не проходит, а постоянный повтор отбивает всякое желание сопереживать.

Метания по поводу полового созревания, ужасах небесной кары за рукоблудство и падния в грех настолько сгущены, настолько сконцентрированы, что еще капля - и это уже гротеск. Ситуация при этом все еще чертовски правдоподобная, но подача...

Естественно, с самых первых страниц я не могла избавиться от нашей "прозы институток", рассказывающей о жизни воспитанниц женских школ. И, вспоминая эти произведения, я поняла, что они нравились мне больше. Потому что их создательницы старались вспомнить себя детьми. И писали от лица ребенка. И это в целом выглядело органично и трогательно. Переживания были детские, и поэтому вызывали сочувствие. Поэтому голод, холод, жестокость и склоки вызывали во мне, как в читательнице, эмоции. Я верила написанному. Оно было живым.

Здесь же у меня такого ощущения не возникло. Это повесть взрослого человека. О взрослых чувствах. О взрослых мыслях. И оттого, что они транслируются устами подростка "в режиме реального времени", я чувствую себя обманутой. Если бы это были именно что воспоминания... если бы это была этакая олитературенная проработка личных травм прошлого... тогда бы я поверила. Тогда бы я сопереживала.

В целом написано хорошо, конечно, просто не совсем то, чего я ожидала, плюс не моя подача. Хотя крест на авторе после этого ставить совсем не хочется, как ни странно.

И, пользуясь моей усталостью, мною завладел демон одиночества, с которым теперь я свел знакомство. Он подступал ко мне осторожно с печальными и мутными глазами и лил на лоб густое теплое масло. В другой раз садился напротив, упирался подбородком в кисти рук и молча всматривался в мое лицо. Или, глядя на меня тяжелым взглядом, безжалостно мял в своих железных руках мое бедное сердце, пока не превращал его в кровавое месиво и не бросал за спину, не отводя от меня взгляда.

Только я выбралась из трясины одиночества Маркеса, как вновь нырнула в эту тему с головой.

Двенадцатилетный мальчик из бедной семьи по прихоти доны попадает в католическую семинарию. Мальчик растерян и напуган, он уверен, что детство его постыдным образом украдено, ведь никакого призвания к богослужению он не имеет. Он находит товарищей по несчастью, однако все равно остается беспросветно одиноким среди почти двухсот своих коллег. Облаченный в черное, он всё же чувствует себя белой вороной - и в семинарии, и в семье, с которой ему удается урывками видеться на каникулах.

В семинарии всё серо и мрачно - занятия, жестокие наставники, распорядок дня. Многие из семинаристов уже вступили в период полового созревания, и посильные попытки усмирить зов плоти приводили к тому, что ребята сходили с ума при виде белых ножек стола. Удивило, что в заведении, где взращивают будущих священнослужителей на уроке вводят игру по аналогии с армейскими порядками, предлагая ученикам настоящие сражения. Такая игра только подстегнула гордыню отдельных семинаристов. Герой страдает, плачет, пеняет то на коллег, то на отцов, то на дону и ее семейство, но продолжает грызть камень своей судьбы.

Во время чтения вдруг вспомнилось еще два произведения, которые отчего-то напомнили мне "Утраченное утро жизни":

Роман "Монахиня" Дени Дидро, в котором описывались жуткие события в стенах женского монастыря.

Роман "Якоб фон Гунтен" Роберта Вальзера, в котором главный герой рассказывает о своем обучении в странном пансионе, в котором мальчишек учат послушаю и смирению.

Если верить Википедии, повесть автобиографическая - автор и сам провел шесть лет в католической семинарии и совершенно разочаровался в вере и людях. Если в повести есть хотя бы половина правды, то ничего удивительного в том нет.