Золушка и другие сказки

Еще одна прекрасная книжная история, очень трогательная, поучительная и невероятно атмосферная, которая в детстве почему-то прошла мимо меня... В детстве не читала, так что теперь наверстываю) Мультфильм (старый советский мультик, 1957 года, который еще, наверное, и мои родители в детстве смотрели:) обожала, а книгу не читала...

И вот так кажется, что, мол, вроде бы нового узнаешь, если прекрасно знаешь сюжет известной всем сказки. Но, как оказалось, можно)) Вот, например, сюжетный ход с цветником одной старушки-колдуньи был для меня в новинку. И то, что Герда отправилась спасать своего брата летом (для меня это произведение всегда было однозначно зимним), а так как подумала, что его забрала река (что он утонул, иначе говоря), то у реки его и просила...

И про троллей с злым необычном зеркалом я совершенно отчего-то забыла (помнила лишь про льдинку в глазах)...

И совсем сказка не такой уж детской оказалась на поверку. Метафора с этим увеличительно-преуменьшительным зеркалом-стеклом очень красивая и образная. Грубость, равнодушие, черствость - это не основополагающие людские качества, это всего лишь маленькие льдинки, попавшие в сердце, в кожу, в глаза. И каждый может оттаять. А каждая Герда спасти своего Кая. Вот опять любимая мною тема братско-сестринских отношений...

Трогательная история, окутывающая своей волшебной атмосферой, дарящая надежду. Побольше бы таких добрых книг в современном мире.

Давайте признаемся - многие из нас читали именно сказку? Советский мультфильм не в счет. Да - он прекрасный, восхитительный, просто невероятный, и вдохновил даже Хаяо Миядзаки на творчество. И я каждый раз, когда вижу ворону, важно вышагивающую по снегу, вспоминаю эту сказку: о, госпожа придворная ворона вновь вышла на променад. Но - есть один нюансик, от которого советских (детей) читателей цензура "милосердно" избавила. Поэтому я взяла полную, нецензурированную версию. И на это (помимо встреченной придворной вороны)) была еще одна причина... Есть такие, кто хоть в общих чертах не знает сюжет?) В соседних домах жили двое детей: Кай и Герда... Ой, не с этого же - а что где-то жил тролль, настолько злой, что почти дьявол. И создал он зеркало - кривое, зловредное. Ну и, собственно, разбил его. Думаю, что случилось дальше, многие знают. Но в сказке мне сразу бросилось в глаза - именно рождение Снежной королевы. Она родилась - словно внезапно, из игры. Детям снежинки показались похожими на пчелок. А если у пчел есть королева - почему бы не быть королевы у снежинок? Каково?) На свою голову... Конечно, когда милая крошка превращается (порой внезапно) в какое-то кошмарное чудовище - это очень неожиданно и печально. И так и хочется обвинить в этом что-нибудь сверхъестественное... Ну - дальше все в наличии, как мы помним и любим: розовый сад, принц и принцесса, маленькая разбойница, лапландка и финка и, наконец, чертоги Снежной Королевы - которую автор поместил на Шпицберген. Очень хотелось сорваться в рассуждение, что: сказку можно рассматривать и препарировать разными способами. Разбирать по Проппу как образцово показательную сказку, рассматривать, как вариант мифа об Орфее и Эвридике, а может Герда прошла - все круги ада? (у Данте тоже в центре вечная зима). Ой - да ладно, это все-таки детская сказка, и можно немножко позволить себе быть ребенком и просто последить за приключениями, как в первый раз... Меня буквально поразили две вещи. Во-первых, когда автор говорит о маленькой разбойнице

Озорная и необузданная - ну просто любо-дорого смотреть

А автор любил озорных детей? (Другой вопрос - а Андерсен вообще любил детей?)) Ну, собственно, то, что и вымарывали в советских версиях - все упоминания за религию. И тот путь, и тот вывод, к которому автор подводит героев... Почему-то не поставила высший бал. Единственное, что мне не понравилась - длиннющая сцена в саду, где Герда расспрашивает растения, а каждое из них - внезапно рассказывает свою сказку. ... ??? Зная автора, он бы из этого мог еще сказок нарезать (или даже целый цикл) - а здесь смотрелось просто набивкой из серии "Отвечает ветер милый: там за тучкой..." Думаю, сказка не нуждается в рекламе. Сюрпризом для меня стал только авторский вывод, который все немножко... Есть у Андерсена сказки и даже пострашнее, но "Снежжная Королева"... Один раз родившись - останется с нами на века. А я поселю у себя такую красотищу Пускай будет не снаружи - а внутри, под присмотром. Навешаю ей еще блесточек - надеюсь, будет довольна) *И причина (помимо вороны), почему я обратилась к сказке. Буквально неделю назад услышала практически легенду, что в образе Снежной Королевы автор вывел... шведскую певицу Энни Линд. Мол, влюбился безумно, сватался - а она ему, такая ледяная. Не знаю, не слухи ли - говорили еще, что ей же посвящена сказка "Соловей". Ну - она-то уехала в Америку и там вполне оттаяла... Интересно - правда ли?)

Удивительно итальянская книга. Это довольно трудно объяснить, ощущение ускользающее, на кончиках пальцев, но у меня оно осталось. И именно Италии XIX века, раздробленной, мозаичной.

Первое, что бросается в глаза, это то, что книга имеет просто огромный по сравнению с «Буратино» период действия. Годы вместо дней. Уже это отдаляет отечественный нелицензионный продукт от итальянского оригинала.

Казалось бы, как банально – описывать различия с нашим впитанным с молоком матери Буратино. Но как от этого уйти? Как и во многих других случаях, структура задана до нас, и от этого никуда не денешься.

Вот и «Буратино» так и просит себя сравнить. Алексей Толстой был большим мастером. Он взял итальянскую книгу и, подобно папе Карло (Джепетто), стесал все виньетки, отвлечённости и прочие красивости. Сшил курточку из крепко связанных эпизодов, создал, так сказать, большой нарратив, прямой, последовательный и понятный. Вымел, скажем так, сор.

Но в этом для меня и есть очарование «Пиноккио», в том, что он такой неотшлифованный, сыроватый местами, но оригинальный, первородный. Пусть эти странноватые эпизоды про сгоревшие ноги, про акулу, про жестокие драки и травмы, про полёт на голубе, про фею, то умирающую, то воскресающую в другом теле, пусть они местами диковаты и кажутся неуместными. Нет, они уместны, но в другой парадигме, XIX века, они как яркие картинки, сложенные вместе, переход от одной к другой резок, разграничен и неожидан.

И, естественно, прелесть оригинала всегда в том, что он вызвал появление копий. В попытке отгадать – что же такого настолько оригинального и необычного в этой книге, что она заставляла перекладывать ее многих и многих мастеров культуры, и есть главная прелесть.

Не в морали ли дело? Не в том ли, что, как попугай, долдонит Сверчок? Или в том, что автор прекрасно понимает, что повторением не решить проблему и человек должен ожечься, чтобы понять? Не знаю. Но под очарование этой несколько наивной, но буйной и веселой сказки я попал.