Почему я был Ричардом Бахманом

«Не было случая, чтобы я сел за стол и исписал первую страницу, имея за душой что-то более существенное, чем голая идея.» (Стивен Кинг. Эссе «Почему я был Ричардом Бахманом».)

«Ричард Бахман, переживший операцию по удалению опухоли мозга, умер от гораздо более редкой болезни: рака псевдонима.» (Стивен Кинг. Эссе «Почему я был Ричардом Бахманом».)

«Он скоропостижно скончался в феврале 1985-го года, когда бангорская ʺДейли ньюсʺ опубликовала статью о том, что я — Ричард Бахман. Опровергать ее я не стал.» (Стивен Кинг. Эссе «Почему я был Ричардом Бахманом».)

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Те, кто интересуется творчеством Стивена Кинга, знают, что одно время он использовал («Я был не так молод, когда писал эти романы») псевдоним – Ричард Бахман. Тогда, думаю, небольшое эссе «Почему я был Ричардом Бахманом» может оказаться любопытным. Для любопытных. Есть интересные моменты.

Мне сразу же, в самом начале, понравилось откровение автора о том, что он начинает «делать» произведение с чистого листа, имея в голове только лишь ИДЕЮ.

За собой замечаю такую же особенность в работе, когда передо мной чистый лист бумаги. Не сиди: начинай делать! Всё сложится только лишь в действии: выкладывайся, а твой мозг, опыт, интуиция тебе помогут. У вас тоже так бывает? Если нет, то это неплохой совет: начинай делать. А там видно будет …

Вторая мысль, высказанная Кингом, тоже не лишена глубокого смысла. Правда, исходит она из подтекста: напрямую он не говорит, но понятно. Как «Битлз», захоти они выступать инкогнито: в хоккейных шлемах и масках, замаскируясь до неузнаваемости, публика всё равно их узнает по голосам. Я понимаю так, если писатель дельный, то дела его узнаются под любым именем. Если не всеми, то фанатами – точно.

«… с самого начала ко мне поступали письма с вопросом: не я ли Ричард Бахман? Реагировал я просто: лгал.»

Так что в вопросах лжи Стивен Кинг такой же смертный, как и все мы. И не стоит безоговорочно верить тому, что он говорит на публику. Тем более, «под дулом пистолета». Надеюсь, что меня поняли. Не обязательно соглашаться.

«Пока я сплю спокойно, мне без разницы, с кем или чем ассоциируют меня люди.»

Псевдоним – скромный, маленький зонтик из лжи и тумана даёт автору иллюзию свободы для творчества. Но большому автору под ним не спрятаться. Тем более, что ему всё равно когда-то придётся выходить из-под этого зонта.

Вот тогда-то и встанет в полный рост всё, что он наворотил. Понимающий это писатель, не лишённый честолюбивых планов, никогда не станет писать какое-нибудь непотребство, типа порнографической макулатуры.

Писательская свобода под псевдонимом – относительна. Только дурак этого не понимает. Стивен Кинг – прекрасно понимал. Ему не пришлось краснеть за «Ричарда Бахмана».

«Бахман появлялся там, куда я уходил, когда мне требовалась разрядка.»

Вот и прекрасно. Раз уж была такая необходимость. Главное, что читатели от этого не пострадали: «Повторяю: как хорошо, что я никого не убил, не так ли?»

… Важная мысль из уст Мэтра Кинга: среди «обычных книг» в мягких обложках нередко встречаются достойные внимания.

«В море этих изданий иной раз встречаются очень хорошие книги.»

Лично я в этом не сомневаюсь и никогда не сомневалась: «всякому овощу своё время». И даже, если не «очень хорошие», то хорошие и неплохие.

Интересно, что Кинг вовсе не собирался «убивать» Ричарда Бахмана. Он хотел ещё издаваться под псевдонимом. Но издатели в погоне за прибылью не были заинтересованы в Бахмане. Как всегда, ведущая сила – деньги, прибыль. Бахман – из разряда «обычных книг». А Стивен Кинг так и остался с вопросом без ответа:

«… труд поднимает тебя на вершину или все это лотерея?»

Но мы-то с вами знаем ответ. Не так ли?

Кинг тоже всё понял по объёмам продаж. Чего уж тут сомневаться?

«… пока автором «Худеющего» был Бахман, магазины продали двадцать восемь тысяч экземпляров, когда им стал Кинг — объем продаж возрос в десять раз.»

Но самое «вкусное» автор приберёг под конец эссе. Он немного, но совершенно верно и интересно рассуждает о роли псевдонима в творчестве писателей раньше и сейчас. Я открыла для себя кое-что новое … Просто никогда об этом не задумывалась.

И, конечно же, вполне естественно было выражение любви к своим друзьям: книгам под псевдонимом Ричард Бахман, или «Дикки».

Хорошая статья – эссе. Интересно.

Слава Богу, что речь идет не об убийстве, не так ли?

Данная статья Стивена Кинга, увидевшая свет в далёком тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, в вольной форме иллюстрирует то, что думает сам Стивен Кинг по поводу личного превращения в иного писателя — Ричарда Бахмана. Вычленить её тезисный нарратив — вполне себе преодолимая миссия, но мэтр не спешит с заключительным диагнозом: четырнадцать крохотных глав проводят обманчиво-сумбурную логическую цепочку, чья цель будто бы в том, чтобы помочь выговориться, вступив в честную беседу с аудиторией, что в принципе свойственно виновнику торжества. Легонько подтрунивая над ситуацией, а также спонтанно упоминая ряд известных и не очень людей вроде Боба Дилана с Полом Маккартни или дражайшей супруги Табиты Спрюс, подходящих контексту излагаемой мысли, тот в неприхотливой манере рассуждает, каково быть собой (и не совсем собой) в любимом деле.

Не было случая, чтобы я сел за стол и исписал первую страницу, имея за душой что-то более существенное, чем голая идея.

Странно даже пытаться раздробить смысловую линию по столь компактным опорным точкам, но ничего не мешает попробовать. Так, первая глава, помимо перечисления произведений, созданных под другим именем, даёт намёк на будущее разоблачение Кинга-Бахмана, ужасно обтекаемо приводя причины или, скорее, подводки к ним, ибо, как уже сказано напрямую в тексте, более «удовлетворительного ответа» нам не получить. Во второй происходит отвлечение на анализ некой черты характера, располагающей доверять интуиции, что заведомо апеллирует к общей неспособности «короля ужасов» заранее что-либо спланировать. Для третьей понадобились «Битлз» и их идея выступать замаскированными под фальшивым названием, дабы передохнуть от сложившегося образа. Четвёртая нашёптывает слух об Элвисе Пресли, предлагая более хитроумную, хотя не сразу понимаемую аналогию с коровами. Пятая провожает в прошлое, к истокам публикации «Ярости» и «Долгой прогулки». Шестая — о том, как не зарваться в порыве «звёздной болезни», просто приняв реальность такой, какая она есть, с должным пиететом. Седьмая вновь передаёт привет Маккартни и его группе, обронив подсказку, как действовать, если вас хотят раскрыть. В восьмой, наконец, даётся тот самый весьма «удовлетворительный ответ» и тут же раскрываются детали биографии псевдонима: ментальное раздвоение дошло до того, что сформировалась полноценная автономия новой личности. Девятая разворачивает объяснение истины, приплетая мнение издателей. Десятая в довесок охватывает взгляд читателей на жанровую направленность литературных трудов, укладывая на чашу весов хоррор и отсутствие хоррора в выпускаемых книгах. Одиннадцатая философски подытоживает предполагаемую (ибо всё перечисленное — не констатация факта, но лишь предположения) разгадку решения пользоваться привилегиями «копии», говоря о том, что бывает так, а бывает сяк, а ещё кому-то везёт, а кому-то не очень, и вообще вся эта авантюра может восприниматься сугубо как эксперимент над собой и своими возможностями. Двенадцатая смотрит уже не вглубь — на мотивацию, а вширь — на стратегическую позицию нахождения побочных творений среди огромного числа конкурентов, и на то, зачем ставилось условие не афишировать автора-первоистичника, скрытого за завесой тайны. И, конечно же, ещё на последствия спорной, однако не так уж редко встречающейся в писательской среде затеи притворства. В тринадцатой Стивен сравнивает, как изменилось отношение общественности за многие годы к сочинительству «под прикрытием» с учётом разных репутационных рисков, и ненавязчиво высказывается о бестселлерах так называемой «тёмной половины», вспоминая опыт работы над ними. Финальная четырнадцатая — слова благодарности.

Иногда мне кажется, что я посадил скромную горстку слов, а вырастил, не без помощи волшебной палочки, огромный сад книг (БОЛЕЕ СОРОКА МИЛЛИОНОВ КНИГ КИНГА НАШЛИ СВОЙ ПУТЬ К ЧИТАТЕЛЮ!!! — как любят писать на обложках мои издатели). Другими словами, иной раз я вижу себя Микки-Маусом из «Фантазии». Я знаю, как привести мётлы в действие, но, как только они стронутся с места, всё разом меняется.

Итак, «Почему я был Ричардом Бахманом» — простенькое на вид эссе, в коем сэй Кинг ненароком лукавит, будто не знает секретного ингредиента заявленных чаяний, но в процессе разворачивания интриги успевает доходчиво выудить из ларчика необходимые аргументы, позволившие ему породить и убить Дикки (прозвище альтер-эго), ознаменовав отдельную веху в творчестве. И пусть его соображения кажутся довольно разрозненными в пунктирном потоке сознания, вкупе они составляют ценный, интересный и правильный материал, подводящий жирную черту под одним из главных вопросов о великом современном беллетристе и том парне-отшельнике, что вечно маячил рядом, но которого даже не существовало.

По-моему, все писатели выбирают себе какую-то роль, которую и играют до конца жизни. Вот я и решил, что забавно побыть в шкуре другого человека, в данном случае Ричарда Бахмана.