Бумажная
801 ₽679 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Это вторая книга, прочитанная мною у автора, и если первая произвела достойное впечатление, хотя и затрагивала тяжёлые темы и содержала очень неприятные сцены, то эта показалась намного слабее, и сейчас я расскажу почему.
Итак, писательница по имени Нина, мать двоих взрослых дочерей-близняшек, обвиняется в убийстве своего гражданского мужа. Но следователь сомневается в её виновности, и на протяжении всего романа мы будем знакомиться с героями — самой Ниной, её дочерями, а потом и с убитым, узнаем предысторию и плавненько подойдём к разгадке того, что случилось на самом деле.
Наверное, многие заподозрили правду очень быстро, но моё недовольство вызвано не этим. Психологический роман с элементами детектива — это то, что я люблю, и не так важно, насколько долго автору удавалось сохранять интригу. Проблема в другом — в том, как именно автор знакомит нас с героями и событиями прошлого. А знакомят нас с этим при помощи записей допросов. Преимущественно — одной из дочерей.
Вы можете поверить, что во время допроса женщина станет рассказывать следователю всё-всё-всё, "от сотворения мира", так сказать? Как протекала её жизнь практически с младенческого возраста, что ей запомнилось из детства, что она носила, как одевалась её сестра, как случился её первый поцелуй, первая любовь, ну всё! Всё вообще будет рассказывать! Можете? И хотя следователь время от времени говорит, что надо бы... как бы... поближе к теме, но женщина заявляет, что иначе он ничего не поймёт — и несётся дальше! И он покорно слушает.
Ну, в то, что слушает, я ещё могу как-то поверить. Есть правило: дай свидетелю говорить. Авось, в этом потоке воды и рыбка какая-нибудь попадётся. Но чтобы вываливали всё — вплоть до интима — не верю! И Станиславский во мне, обычно спящий крепким сном, орал "не верю" — почти непрерывно на протяжении этого монолога, который занимает львиную долю книги. Цитаточка вам, чтобы вы представляли, о чём я. Это всё — прямая речь героини, она пересказывает свой диалог с сестрой:
"«Что происходит?»
«Мы поцеловались с Миреком», – выдавила я наконец.
«Ну, давно пора», – Лилька облегченно вздохнула.
«Но я не знаю, что дальше…»
«То, чем занимаются миллионы людей на земном шаре, – секс!»
«Не шути, Лилька».
«Это вполне естественно, когда двое молодых, здоровых людей оказываются в постели».
«Но ты же знаешь, как у меня с этим…» – произнесла, заикаясь, я.
«Когда-то это должно случиться».
«Он удивится, что я… в своем возрасте… – путалась я в словах, – что я еще никогда…»
«Он разберется», – сказала моя сестра.
И она оказалась права. Все произошло само собой."
Это всё она рассказывает следователю. И после этой прелести вскоре говорит:
О как! Я не знаю, может быть, и бывают такие люди... Может быть, я не права... Но мне кажется, что бывают не люди такие, а такой результат бывает, когда насильственно пытаются скрестить глубоко личный рассказ о героях с допросом, а женский роман — с детективом. Брак получился... неудачный. Вернее... получился брак. В производственном смысле, а не в романтическом, к сожалению.
Ладно ещё, когда следователь читал дневник матери — там-то может быть написано что угодно. Но дневникового текста относительно немного, а вот откровений дочери — хоть мешки завязывай! И в процессе изучения следователь так проникся к этому семейству... уж так проникся! Что готов пойти на должностное преступление, потерять работу — лишь бы им помочь.
Опять же — Станиславский прищурился и приоткрыл рот:) Приготовился кричать во всё горло, но я его немного приглушила. Ну ладно... допустим... влюбился мужик! Бывает. Наверное. Что ж он, не мужчина? Хотя вызывают сомнение слова о том, что он так уж сочувствует, уж такие они бедняжечки...
Простите, но он за время службы тысячу раз должен был сталкиваться с людьми, которые куда больше заслуживали сострадания. Но здесь он просто воплощение понимания, терпения (это ж надо было такие рассказы на допросах выдержать!) и сострадательности. Как вчера из академии, или что там у них, а между тем он мужчина в возрасте. Ну ладно, увлёкся:)
Но я ни за что не поверю, что женщина (достаточно скромная вообще-то) начнёт выворачивать наизнанку всё-всё, даже своё нижнее бельё, которое к делу вообще не относилось никак! Её жизнь с мужем, например, каким тут боком? Тем более, муж уже умер. Но она расскажет ВСЁ! Как с ним познакомилась, как сначала он ей не очень понравился, а потом сестра ей сказала то-то, а потом она подумала то-то, а человеком он был таким-то и жили они так-то... И про первый поцелуй обязательно, да. Как же без этого.
Всё само по себе нормально — как текст, но не как разговор со следователем, — вот в чём проблема и что напрочь убило веру в происходящее... Я всё-таки дослушала до конца, потому что чтица хорошо читала, объём не очень большой, и извечное читательское любопытство "чем же дело кончится" — никогда не дремлет:)
И я бы проглотила неправдоподобный финал — пусть лучше так, но зато хэппи-энд, однако так и не поняла, зачем автор втиснула подробный рассказ о жизни героинь в формат допроса? Его надо было дать отдельно.
Попытка придать преимущественно женско-любовному роману строгий детективный формат, где даже о поцелуях и первой близости рассказывают на допросе, причём к делу этот рассказ не имеет ни малейшего отношения, — эта попытка получилась провальной на мой взгляд.
Зато удалось описание болезненной любви-страсти, когда женщина готова прощать своему партнёру всё и во всём его оправдывать, не замечая того, что очевидно для всех окружающих: её просто используют. А когда возьмут всё, что она может отдать в физическом, моральном и финансовом отношении, безжалостно выкинут, как пустую обёртку. Жаль, что этот жизненный и, к сожалению, всегда актуальный рассказ оказался подпорчен неудачным изложением.

Если первая книга Мария Нуровская - Письма любви , меня задела до глубины души, то с этой книгой мы не срослись. Сама по себе история семьи писательницы очень интересная, много поучительных моментов, как в отношениях с детьми, так и в отношениях с мужчинами. Но вот привязка к детективу, на мой взгляд, очень искусственная. Да, здесь есть убийство, идет расследование, но следствие просто какое-то неправдоподобное. Мне трудно поверить, что свидетели, а это дочери подозреваемой писательницы, так подробно, даже без вопросов следователя начинают рассказывать о своей жизни и жизни своей семьи в таких картинках, что мне это не укладывается в голове.
Героев в книге не много, все они достаточно хорошо описаны, быстро вырисовывается, как портрет каждого, так и сам сюжет. По нему все просто. Вечером - убийство. Утром - виновный сам приходит в полицию. Дело казалось бы можно закрывать. Но следователь не верит в признание хочет докопаться до истины.
Я не могу поверить, что, придя в кабинет полицейского, у меня развязался бы так язык, что я изложила бы ему не только о времени, когда произошло убийство , но и о том. что случилось с самого рождения, вплоть до упоминаний интимных сцен. А это почти половина книги. Не верю! Здесь Нуровская, на мой взгляд, использовала не тот прием. Ведь был потом дневник Нины, где следователь мог это прочесть, а в уста свидетеля можно было вложить чисто официальный диалог. Но правда, и этот прием (письма) автор уже использовала в предыдущей книге, а повтор - тоже ни есть хорошо. Это раз.
Второе, чему я так же не поверила, так это финалу. Не буду спойлерить, но точно, на мой взгляд, ни один нормальный следователь так поступить не мог. А если он совершил такой поступок, то автор нам что-то не договорил, скрыл истинные мотивы его действий, да и сам финал вышел несколько ускоренным и скомканным.
Итог: книга интересна по содержанию, но не понравилась по форме. Я еще прочту что-нибудь у писательницы, попробую себя переубедить, что такая оплошность только в этой книге. Оценка 3,5/5

С первых строк я пришла к заключению, что мне предстоит прочитать детектив. (Убийство, тело Ежи Барана с пулевыми ранениями, детектив допрашивает свидетелей и подозреваемых). Но потом, когда я начала вчитываться и углубляться в сюжет, за всем этим детективным антуражем я обнаружила проникновенную и душещипательную историю-исповедь главной героини романа - Нины С.
Нина С. – писательница, героическая женщина, которая посвятила жизнь своим незаконнорожденным дочерям-близнецам. Так уж сложились обстоятельства, что ей пришлось воспитывать Габриэлу и Лилиану самостоятельно. Что Нина видела в жизни? Пеленки, детские болезни, бутылочки, садик, школа, институт. Нина растворилась в жизнях детей. А о себе забыла. В своей жизни она любила лишь раз – в восемнадцать лет, тогда и родились ее девочки. И уже позже, в 50 лет, она опять отдалась этому чувству. Нет, она не умела любить. Она растворялась в человеке, стирая свою личность, подстраиваясь под Ежи Барана. А он оказался аферистом, который лишил ее дома, денег, всего. Если посмотреть на него со стороны, что в нем привлекательного? Его грубоватая манера общения, его пивной животик, его немного одряхлевшее тело, вечный перегар изо рта? Но Нина С. влюбилась в него, за что не понятно. Она ведь никогда не пыталась найти себе пару. Дети выросли, стали самостоятельными, у нее появилось время на себя. И тут ей подвернулся на пути этот Ежи, и она просто бросила ему под ноги свою жизнь. Финал известен.
Этот роман интересный не только по своему содержанию, но и по форме. Он включает в себя магнитофонные записи допросов Нины и ее дочерей, дневник Нины, ее первый дебютный рассказ в литературном журнале, письма, и конечно личные беседы. Все это имеет значение. Это неотъемлемые элементы сюжета. Начиная с такой строго регламентированной диктофонной записи допроса, Мария Нуровская вводит в сюжет такие личные вещи как дневник Нины С., где она предстает перед нами как незаурядная личность. Сам следователь, начитавшись ее романов и дневников, проникается симпатией к Нине С. (Признаюсь, я ожидала сцену с «Основного инстинкта».) Но что будет сильнее в его душе: его слегка наметившееся чувство к ней или профессиональный долг? И вообще, кто сказал, что убийца Ежи Барана Нина С!?

"...не факты нас губят, а то значение, какое мы им придаем." (Алиция Конопницкая)

Я сказала ей, что очень хотела бы воспринимать жизнь так, как она: легко, на многое глядя сквозь пальцы. Она ответила, что жизнь не стоит того, чтобы к ней относиться серьезно. Меня это немного удивило, ведь наша жизнь – это мы сами. Аля помотала головой:
– Нет, жизнь – это факты, то есть только то, что происходит с нами. И запомни, что не факты нас губят, а то значение, какое мы им придаем. Если бы я этого не знала, меня бы уже давно не было.
Я чувствовала, что она хочет донести до меня что-то очень важное, но что – до меня не доходило. Потом дома я еще поразмышляла над этим и в конце концов решила поговорить с папой.
– Знаешь, моя подруга утверждает, что не факты нас губят, а то значение, которое мы им приписываем. Как ты это понимаешь?
– Во-первых, эта мысль еще до твоей подруги кому-то уже пришла в голову, она всего лишь процитировала ее, – ответил он. – А во-вторых, я понимаю это так, как сказано. Например, ты запачкала новое платье и будешь
либо переживать по этому поводу, либо подумаешь: отдам платье в химчистку, и пятно исчезнет.
– А если не исчезнет? – спросила я.
– Если не исчезнет, у тебя снова будут два выхода: либо сочтешь это мелочью, не стоящей внимания, либо это будет тебя мучить и надолго испортит настроение.

Если она нееврейка, то по законам еврейской религии наш отец тоже нееврей, так зачем эти пейсы, черная шляпа с большими полями? Тебе не кажется это немного смешным?»
«Позволь ему жить так, как он хочет», – заключила моя сестра.
Вот и все, что она могла сказать на тему обретенной по прошествии многих лет семьи.
Лилька с такой легкостью ко всему относилась. Иногда мне казалось, что она идет по жизни, танцуя. И я осуждала ее за поверхностность, за неспособность глубоко вникнуть в сущность вещей. Как с той же нашей прабабушкой. Мне не давала покоя мысль, что, будучиЯ научилась справляться со всем сама, – сказала моя подруга, – и ни на кого не рассчитывать. Это мой первый жизненный принцип.
– А второй? – спросила я.
Она рассмеялась:
– Второй – это уметь радоваться жизни, что в твои семнадцать лет совсем не трудно, но когда тебе столько, сколько мне, уже сложнее
Я сказала ей, что очень хотела бы воспринимать жизнь так, как она: легко, на многое глядя сквозь пальцы. Она ответила, что жизнь не стоит того, чтобы к ней относиться серьезно. Меня это немного удивило, ведь наша жизнь – это мы сами. Аля помотала головой:
– Нет, жизнь – это факты, то есть только то, что происходит с нами. И запомни, что не факты нас губят, а то значение, какое мы им придаем












Другие издания
