Melankoliska rum: om ångest, leda och sårbarhet i förfluten tid och nutid

I början av 2000-talet. Långa köer ringlar utanför ett museum i Paris. Därinne pågår en jätteutställning om melankoli i konsten. Sal efter sal med bilder av sorgsna ansikten och nedslagna blickar. Huvuden dystert lutade i handen. Trötta, bortvända kroppshållningar. Den enorma katalogen, lika tung som sitt ämne, heter "Melankoli: genialitet och galenskap". Allt är förföriskt och sugande, som ett dunkelskönt vatten. Men vad är det som lockar? Är inte melankoli en motbild till det vi strävar efter...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

693 оценки

5
42%
4
43%
3
13%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 777Хотят прочитать 2369

Рецензии

Anastasia2468 мая 2025 г.
Какие структуры чувств выбирает то или иное время, зависит от самых разных культурных аспектов. Оптимистическое и рациональное время, скорее всего, поддерживает контроль над чувствами; во время кризисов депрессия поднимается до уровня культурного синдрома. Такие типы личности, как меланхолик, ранимый, нервный или переутомленный человек, утверждаются в разные эпохи как своего рода социальные индикаторы. Значительную роль играет также гендерная и социальная принадлежность людей. Большинство статусных форм меланхолии считались привилегией мужчин, принадлежащих к высшему классу. Как чувствительность, так и нервозность долго ассоциировались с общественной элитой и распространились на рабочий класс только тогда, когда причину этих состояний стали искать в психике, а не в нервах человека (в секуляризованном обществе то, что связано с душой, не имеет высокого статуса). Таким образом, меланхолический рабочий или нервная женщина из рабочей среды появились лишь в недавнее время. Демократизация подорвала престиж меланхолии. Когда меланхолик впал в депрессию, он потерял свою исключительность.
Увы, не часто в мои руки попадает стоящий нон-фикшн - не столь часто, как хотелось бы. И потому что вообще в последнее время я как-то меньше читаю нехудожественной литературы, по сравнению с художественной, и потому что редко встречаю в современных нон-фикшн изданиях соблюдения тонкой грани баланса между "для всех" (а значит, ни для кого в частности, галопом по Европам, куча всем известной информации и банальных фактов) и "для избранных" (куча уж очень специализированной детальной информации с абсолютно ненужными большинству из нас подробностями, а главное, написанной сухо и скучно). Карин Юханнисон же удалось почти невозможное: написать совсем не банальную книгу о сложном явлении, сделать ее интересной для самых разных категорий читателей. Здесь много действительно новой информации, но написана она не занудно. Она в самом деле для всех (здесь нет сложных терминов или дебрей связей, через которые придется пробираться читателю, чтобы вникнуть в суть содержимого под обложкой, но при этом совершенно нет воды и множества известных всем со времен царя Гороха фактов).
Она в самом деле для всех. Познавательная и полезная, чертовски актуальная в наши дни, заставляющая размышлять самостоятельно и в какой-то степени даже учащая эмпатии.
"История меланхолии" от скандинавской писательницы заинтересовала меня почти сразу же после выхода книги на русском языке (2018-й). Впрочем, долго сомневалась насчет целесообразности чтения подобного исследования. Территория чувств казалась эфемерной зыбкой и абстрактной сферой. Внезапно выяснилось после прочтения книги Юханнисон, что даже эти абстрактные и отстраненные в общем-то понятия можно (и нужно) оценивать, сравнивать меж собой, классифицировать, раскладывать по полочкам, можно даже прослеживать их эволюцию (эволюция чувств - представляете?!), обнаруживая закономерности, сходства и различия. Можно попытаться даже (надеюсь, не прозвучит оскорбительно) залезть в душу человеку восемнадцатого века и попытаться представить, что чувствовал он, причем не с наших сегодняшних позиций и убеждений, а именно из реалий того самого восемнадцатого века!
А потому "История меланхолии" стала для меня в итоге чтения не просто психологическим историческим экскурсом - это шикарное культурологическое исследование. Это наглядный и убедительный образец того, как культура, социум, научный прогресс влияли на человеческое самоощущение, самоосознание, как корежили психику, как рождали чувства и состояния, новые психологические типы людей, новые комплексы, новые болезни.
Не надо заблуждаться, полагая, что раз прежде в ходу не было терминов типа "панические атаки" или "синдром хронической усталости", то люди их не испытывали. Не было самого понятия - явление же было. Автор и предлагает нам окунуться в это увлекательное путешествие, проследить за тем, как менялись эти душевные симптомы на протяжении веков: что-то уходило напрочь, что-то видоизменялось, что-то приходило (история, как известно, повторяется).
Юханнисон буквально по косточкам разбирает такое многослойное явление, как меланхолия, пытаясь понять для себя и объяснить читателям, так что же это такое на самом деле, - болезнь, состояние, настроение, общая веяние общества. Она сравнивает меланхолию человека девятнадцатого столетия и наших времен, она типизирует ключевые признаки и сходные формы этого душевного состояния. Меланхолию она рассматривает с разных позиций: это и депрессия, и состояние потери, апатии, и сплин, и дендизм, и то самое выгорание, которое стало едва ли не самой модной темой последних лет (по крайней мере, в психологической литературе: полки магазинов трещат от изданий, обещающих жаждущим избавить нас от последствий стресса, хронической усталости, вернуть радость в жизнь. Они явно приходят волнами, эти психологические течения: пару лет назад были чертовски популярны книги о пофигизме, теперь вот нам дружно предлагают спастись от выгорания. Даже интересно стало: а что нас ждет дальше? Что нам предложат коучи и психологи лет через пять?.. Поживем - увидим).
Повторюсь: рассказывает она живо и увлекательно, буквально заставляя нас прочувствовать все описанное на себе. Для того в книге множеств примеров - как из художественной литературы тех времен, так и документальные свидетельства. Видно, что автор проделала большую работу. Мне же безумно понравились в данной книге и биографические примеры известных людей. Кафка, Вирджиния Вулф, Пруст, Вебер, Байрон, Ницше, Стайрон - меланхолия точно не зря долго время считалась элитарным признаком, присущим исключительно творческой интеллигенции... Примеры удивительные, странные и страшные. Потому и сказала вначале рецензии о том, что книга в немалой степени учит вдумчивого читателя эмпатии. Со стороны и на первый взгляд это может, не спорю, показаться кому-то блажью: ну грустит там человек - что такого? Ну не спит ночами - тоже, мол, ничего страшного. Нет, не так. Не всегда так. Маленький незаметный симптом может оказаться предвестником куда более серьезных проблем со здоровьем и психикой. Мне очень потрясла история Макса Вебера из данной книги, несколько лет мужественно сражавшегося с недугом. А начиналось-то все с банальной бессонницы... Книга учит бережнее и нежнее относится к другим и, главное, к себе. Стресс - это не шутки, как и выгорание, и нервозность.
Полезной и актуальной для меня "История меланхолии" оказалась и в литературоведческом и культурном плане. Знаете, всегда есть соблазн оценить какую-то классическую книгу и ее персонажей с сугубо современных позиций, обозвав героя плаксой или тряпкой, мол, настоящие мужчины так не поступают. Исследование шведки помогло взглянуть на эту ситуацию чуть иначе - с точки зрения культурных норм и требований того или иного общества. Нет, возможно, Юханнисон и не открывает нам Америки, но она точно учит замечать вроде бы незримое, не бросающееся в глаза. Учит думать и делать собственные выводы. Всем интересующимся данной проблематикой однозначно рекомендую к ознакомлению и прочтению. Много новых полезных фактов + живой и увлекательный язык повествования + яркие примеры из жизни и литературы + любопытные темы, над которыми, я уверена, вам захочется поразмышлять и после прочтения данной книги.
Побольше бы таких нон-фикшн изданий)
Читать далее
247
715
countymayo1 августа 2012 г.
В серии "Культура повседневности" меланхолия занимает на ЛивЛибе третье место по читаемости. Впереди с большим отрывом идут кукла Барби и абсент... Что бы это значило, дорогие коллеги?
Итак, что значит быть меланхоликом? Или меланхоличным? Или - без затей - малахольным? Вернее, что это значит сейчас и что значило раньше? А в грядущем, возможно, расстреливать начнут. Вам никогда не казалось, что вы сделаны из стекла и можете разбиться? Из масла и можете растаять? Или из соломы и вдруг да загоритесь? Или превращаетесь в пса либо волка? Или тайным образом сделались принцем зачарованной страны?
Ну хорошо, если не принцем, то отвечайте честно - вы капризны и раздражительны? Вы часто вздыхаете и плачете, грустите, ворчите, придираетесь, жалуетесь? Проявляете недовольство, нерешительность, переменчивость? Склонны к самокопанию и бездействию? Совершаете непредсказуемые поступки? Любите поесть? Заняты только собой? Вас можно утешить - или нельзя?
Если описание подходит вам, а утешить нельзя, поздравляю! Вы меланхолик по всем стандартам XVII столетия. Впрочем, обдумайте и возможность ликантропии. Здорово ликантропия уточняет диагноз. Чтобы стать настоящим древнегреческим меланхоликом, как описывал их великий Гиппократ, придётся возомнить себя как минимум воробышком или горчичным зёрнышком, а как максимум - божеством. Выбрали максимум? Не вздумайте мочиться, вызовете наводнение.
В Средние века валить вышеперечисленные бедствия на разлитие чёрной жёлчи ("мелайна холе") оказалось немодно. Тем более что чёрной жёлчи нет в природе. На сцену выступает грозный полудённый бес уныния - акедии. Признаками его злодейства являются холодность, слабость, медлительность, сонливость, безделье и откладывание на потом, недостаток терпения, нерешительность, безверие, отчаяние... Узнаёте себя? Записывайте рецепт: молитвы, пение псалмов, покаянные слёзы и, конечно же, работа. Монахи свидетельствуют - работа помогает от этого неприятного смертного греха.
А были, были благодатные периоды, когда бывший смертный грех превращался в знак отличия, избранности. Повышенная чувствительность Сен-Пре и Вольмара у Руссо, юного Вертера у Гёте была не литературной игрой, а образцом для подражания. Среди тех, кто рыдал над бренностью любви и мечтал застрелиться, был и молодой Наполеон Бонапарт... Игры позднейшего времени: хладный сплин английского денди, элегантная ennui фланёров. Заметим, что женщине выделиться подобным путём было гораздо труднее, а попасть в жёлтый дом легче.
А что сейчас? А сейчас при нашествии демона уныния вам пропишут антидепрессанты, противотревожные средства, стимуляторы, покупки, психоанализ... и никак не ответят на основной вопрос: Что делать, если я... даже не несчастен - несчастлив? Ведь если кто-то несчастен в нашем мире, лучшем из миров, значит, он дефективный, неуспешный, неудачник, не имеет право на существование? Ой, давайте лучше превращайтесь в горчичные зёрнышки. Заслуга Карин Юханнисон видится мне в том, что она недвусмысленно проговаривает: Дайте дорогу горю. Скорби, светлой печали, щедрой творческой тоске. Не забивайте стонущий рот меланхолика глиной, а то придётся иметь дело с новыми методами быть несчастливым. Синдром хронической усталости, эмоциональное выгорание, аномия. Скоро ли конец списка?
Итак, борьба за право на несчастье. Чувства-то одни и те же от сотворения мира. А вот нормы их выражения... культура их переживания... Эх, меня захватывает сплин. То есть, буду патриоткой, русская хандра. Чем Евгений Онегин лечился? Сначала сам писал, но труд упорный ему был тошен, узнаю, узнаю... А потом давай читать. Это средство мне по вкусу, это мы очень даже любим и умеем.
У кого душа здорова?
Кто не ведает меланхолии?
(Ричард Бёртон, "Анатомия меланхолии", 1621 год)
Кто на новенького?
Читать далее
124
1,1K
Sandriya5 октября 2019 г.
Тот случай, когда не стоит лезть не в свою "епархию"...
Меланхолия является, пожалуй, не просто состоянием человека, а целым культурным феноменом, включающим в себя множество различных чувств, претерпевающих изменения в соответствии с трансформацией общества и человека в нем. Поэтому совершенно неудивительно, что ее исследование вряд ли оставит равнодушным человека, имеющего отношение к сотрудничеству с людьми, работе с человеческими душами или философа по профессии либо призванию. Т.е. круг заинтересованных лиц обширен и, следовательно, книга "История меланхолии" однозначно находит своего читателя. Но, к сожалению, К. Юханнисон, еще до того как я в середине прочтения узнала о том, что она историк, продемонстрировала немалое количество своих заблуждений и недостатка эрудиции в вопросе особенностей феномена, из-за чего труд потерял свое обаяние и утратил практическую пользу (сложно воспринимать с доверием научную работу, в которой автор не удосужился вникнуть в психологические аспекты при том, что основу своей вкниги он создал именно из психологических данных, а не из истории, где, возможно (теперь уже под вопросом), является профи. Поясню, о чем я:

Достоинства:
☞ обширный пласт упоминаемой литературы (разнообразных источников от психологии до художественных), с которой хочется ознакомиться;
☞ затронутая тема - действительно любопытная, что по актуальности на сегодняшний день, что по интересу людей, вращающихся в кругах изучения феноменов подобных направлений;
☞ автором проведена немалая работа по собиранию и обработке тематической информации о феномене меланхолии (многообразие художественных и научных источников, временных периодов).
Недостатки:
☞ бесструктурность и сумбурность повествования - автор скачет от века к веку, часто вообще не упоминая о каком времени идет речь, и соединяет в понятие меланхолии все, что хотя бы отдаленно напоминает о ней своими характеристиками - скуку, диссоциативную фугу, сплин, нарциссизм - "смешались кони, люди...";
☞ дилетанство историка в психологии - сенситивность - это не гиперчувствительность человека (расплакаться, если собачка ударилась лапкой), а его готовность и восприимчивость к развитию каких-либо навыков (к примеру, старший дошкольный период является сенситивным для развития у ребенка речи) либо даже к манипуляции, "жалобы, ипохондрия и безграничное страдание" - это не черты нарциссизма, а раздражительность - это не "перепады чувств" (т.е. туда-сюда), а быстрое реагирование на отрицательный стимул, и т.д. и т.п.;
☞ вызванное ошибками в психологическом анализе (это около 80% текста) недоверие к любым другим предоставленным автором информационным блокам (не могу быть уверена, что все остальное - исторические, культурологические факты отражают истину);
☞ отсутствие четких формулировок понятийного аппарата (по идее каждый используемый термин должен был иметь свое "... - это...").

К сожалению, не только при схематизации, но и при самом чтении недостатки очень сильно перебивают достоинства произведения, поэтому труд Карин Юханнисон, как бы я этого не не хотела, меня разочаровал. Даже если откинуть мысль, что лучше писать свои работы в том направлении, где являешься если не экспертом, то хотя бы специалистом, все равно нельзя не акцентировать внимание на том, что подходить к вопросу исследования нужно с умом - не просто смотреть, что где писали о различных упоминаемых состояниях, расстройствах и феноменах, а обращаться к тем авторам, которые посвятили себя их изучению (к примеру, тот же нарциссизм - сейчас весь интернет полон статей, книг и кратких эссе о данном расстройстве личности, но если хочешь провести действительно научный анализ этого феномена и не прослыть дураком, то стоит обратиться к Х.Кохуту, О.Кернбергу и др. ученым, занимавшимся этим вопросом глубоко и серьезно, а не открыть пару-тройку ссылок на посты в ФБ или сайт Т.Танк и этим ограничиться).

Читать далее
86
1,4K

Все рецензии

Цитаты

Desert_Rose16 апреля 2020 г.
Считалось, что сенситивный человек воплощает в себе основные устремления современной цивилизации и ее уязвимость, причем последняя, если ее не ограничивать и не контролировать, может перерасти в болезнь.
Так родилась одна из центральных идей современности: боль, выраженная через тело, весомее, чем боль душевная.
22
174
countymayo24 августа 2012 г.
Мужская слеза в XVII веке символизировала восторг, в XVIII — сочувствие, в XIX — недостаток самообладания.
17
970
abyssus20 апреля 2014 г.
Дело, однако, не только в том, что меланхолия стала депрессией, а еще и в том, что мужская меланхолия стала женской депрессией.
История меланхолии связана с образом неординарного мужчины. Депрессия в наши дни ассоциируется с безымянной женщиной. <..> Если мужские чувства имели в обществе и культуре высокий статус, то женские всегда недооценивались. Это наглядная иллюстрация общего положения: при смене пола (с мужского на женский) или класса (от более высших к более низшим) диагноз деградирует и теряет статус. Мужчина-меланхолик считался элитой, женщина в депрессии - неудачница.
Читать далее
15
27