Третья ракета. Рассказы

В книгу "Третья ракета" вошли повесть и рассказы молодого белорусского писателя Василя Быкова. Основная тема этих произведений - героизм, мужество беспримерная сила воли советских людей, сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

54 оценки

5
67%
4
26%
3
6%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 61Хотят прочитать 56

Рецензии

Tin-tinka8 мая 2025 г.
Жернова войны
Теперь я один. Один со своей бедой и своей несчастной любовью. Впервые я так безысходно чувствую нелепую свою беспомощность в этих огромных жерновах войны, что со страшной силой перемалывают тысячи людских жизней и уже дошли до моей…
Мне сложно решить, какую оценку поставить данному произведению, так как, с одной стороны, оно поднимает трагичную тему гибели людей на войне, то, как резко обрываются все надежды на возвращение домой, как дети остаются сиротами, а жены не дожидаются своих мужей, а с другой стороны, кажется, что подобную историю об артеллеристах, их смертельных сутках в окопе, окружённом врагами, и о любви к санитарке, я уже читала ( Юрий Бондарев - Горячий снег , хоть и написан позднее, был мною прочитан ранее). Больно читать о надеждах воинов на скорейший мир, о мечтах про то, что это - последняя война и больше подобное не повторится, видеть гибель героев, а так же то, что враги не только те, кто по ту сторону окопов, но и встречаются среди своих (а у противника-немца тоже есть мать и правительство, что шлет на убой своих граждан).

— Только и радости, как подумаешь: эта война уже последняя. Довоюем, и баста. Второй такой не будет. Не должно быть! Сам я готов на все. Но чтобы в последний раз. Чтобы детям не пришлось хлебать все то же хлебово.
— Ага, припекло, чертов фриц! — говорю я со злостью и поддеваю его сапогом в бок, чтобы отодвинуть подальше.
Люся недовольно вскидывает на меня строгие глаза:
— Зачем так? Умирает ведь!
«Черт с ним, что умирает, — думаю я. — А сколько наших умерло — вон Желтых, Панасюк, Попов, умирает Лукьянов; может, кого-то из них убил именно этот фашист. Он и ему подобные залили всю землю кровью, украли у нас молодость, страданием переполнили наши души…»
Люся, однако, с какой-то непонятной мне терпимостью берет немца под мышки, немного оттаскивает и кладет рядом с Поповым.
Как это просто, но я никогда не думал, что у моего врага вдруг окажется мать, опечаленная пожилая женщина, которая так неожиданно встанет меж нами. Она любит его, последнего, и, видно, как всякая мать, полна опасений, чтобы не случилось то самое худшее, что случается на войне. Понятно, она родила его, вырастила, радовалась его первым шагам и первым словам… Заботилась, чтобы он хорошо учился, не имел двоек и чтобы не простуживался, не болел, не попал в беду. Так же, как и моя, и Люсина, и Попова, и Лукьянова, как миллионы матерей на земле. И может, он хороший сын, и любит ее, и еще любит эту девушку. Так что же выходит? Неужто он добрый, покладистый парень? И убил Попова, Желтых, Панасюка, ранил Лукьянова? Нет! Он фашист! Сволочь! Он тоже продал Гитлеру душу. Он враг. Иначе зачем он пришел сюда?
Я хочу быть злым, злость придает силы, но я теряю ее, потому что устал, обалдел и чего-то не могу понять.
Погибают наши, немцы, гибнут молодые и старые, порядочные и подлые. Что же это такое? До каких пор? Мне опять хочется закричать, завыть, страшно выругаться…
Василь Быков пишет проникновенно, показывает различные характеры, как в опасной ситуации по-разному ведут себя люди.

Другой, суровой и беспокойной жизнью живет теперь моя Беларусь, непокоренная, героическая, славная многотрудными делами тысяч своих сражающихся и павших сынов. И я всегда ношу в себе молчаливую гордость за них, скромных моих земляков, и знаю, что я в большом неоплатном долгу перед моей землей и моим многострадальным народом. Но я только солдат, — видимо, час не пробил еще, и я жду, терпеливо и долго.
Или Гитлер тебя, или ты его. Только мне все думается: неужели и моим детям без отца расти?
— Слушай! — приподнимается Лешка. — Вот ты говоришь, воина, война! Гитлер! А ты подумал, кто ты до войны был? Ну кто? Рядовой колхозник! Быкам хвосты крутил, кизяки голыми ногами месил. Точно? Ну?
— Ну и что? — настораживается Желтых.
— А то. Был ты ничто. А теперь? Погляди, кем тебя война сделала. Старший сержант. Командир орудия. Кавалер ордена Отечественной войны, трех медалей «За отвагу», член партии.
— Вот сказал! — язвительно удивляется Желтых. — Кавалер! Знаешь ли ты — у моего отца крестов было больше, чем у меня медалей, и что? А то — кавалер! — зло кряхтит на бруствере Желтых.
— Ерунда! — объявляет Лешка, беззаботно потягиваясь на траве. — Моя правда!
— Правда! Я все медали отдал бы, только б детей сберечь. А то если до нового года война не кончится — старший мой, Дмитрий, пойдет. Восемнадцать лет парню. Попадет в пехоту, и что думаешь? Молодое, зеленое — в первом же бою и сложит голову. Не пожив, не познав. А ты — «медали»! Хорошо тебе, холостяку, ни кола ни двора, сам себе голова. А тут четверо дома!
Война, говорят, академия.
— Академия! Сам вот сперва пройди эту академию, а потом говори.
— Ерунда! Воюют же хлопцы. И девки даже. Вон Люська, например. Чем она хуже?
— Ну и что же? Думаешь, правильно это? Легко ей, девчонке, среди таких вот, как ты… бугаев?
Крикливая властность Желтых, как ни странно, успокаивает. Кажется, если командир здесь, плохого не случится, он учтет все, скомандует, спасет, нам — только повиноваться.
— Не берет! Дьявол им в глотку! Бей по гусеницам, по гусеницам огонь!
Потом Задорожный вскрикивает:
— Сматываться! Давай скорей! Ну!
Вот когда исчезла у него всегдашняя нагловатая самоуверенность, вот и струсил он, этот наш хваленый смельчак. На его гладком лице испуг, глаза бегают, и он даже не пытается овладеть собой.
Мы, однако, молчим.
— Лозняк, помнить надо! Желтых погибай — помни! Лукьян погибай — помни! Солдат погибай — помни! Гляди — и все помни! Век помни!
Он отворачивается, вытирает лицо рукавом и спокойно добавляет:
— Пушка помирал. Автомат бери, гранат бери, нож бери…
Да, дошла очередь до автоматов, ножей и гранат — я это чувствую. Пушечка послужила нам, и неплохо, но все же кончилась ее служба.
Все эти долгие месяцы я мечтал об одном: только бы дорваться до немцев! И вот дорвался! Как все это сложно и трудно! На сколько же фронтов надо бороться — и с врагами, и с разной сволочью рядом, наконец, с собой. Сколько побед надо одержать, чтобы они сложились в ту, что будет написана с большой буквы? Как мало одной решимости, добрых намерений и сколько еще надо силы! Земля моя родная, люди мои добрые, дайте мне эту силу! Мне она так нужна теперь, и больше ее просить не у кого.
Совсем новое, никогда прежде не испытанное чувство гнева охватывает меня. За все долгое время этой страшной войны я не думал об этом, не мог представить себе ничего подобного. С восхищением и завистью я глядел на каждого фронтовика, но вот бывают, видно, и такие. И пусть бы сделал это кто-нибудь из пугливых, хотя бы тот самый Лукьянов, но Задорожный? Почему он поступил так? Гад, за это его надо судить. Хотя как судить, он ведь ранен! Вот и возьми его голыми руками.

Писатель рисует неоднозначных персонажей, например, бывшего военнопленного, самовольно сдавшегося в плен немцам, сломленного лагерной жизнью, но питающего надежду, что сможет что-то исправить, доказать что-то себе и другим. Или бывший детдомовец, за избиение пленного немца побывавший в штрафбате, которому некому писать и некуда возвращаться, который мучается от ревности и готов броситься на соперника, но при этом не он становится предателем.
Вообще, возможно, тут слишком много положительных персонажей на квадратный метр окопа, но мы знаем их лишь с одной стороны - трус или герой, готов сложить голову, лишь бы не дать прорваться немцам, бить их, несмотря на то, что шансов уцелеть не остаётся или же сбежать, обмануть, предать товарищей ради спасения собственной жизни.
Интересен и финал данного произведения: что ждет главного героя, сможет ли он выжить?
Подводя итог, вряд ли можно назвать данную повесть выдающейся, но если хочется почитать что-то небольшого объёма на военную тему, то данное произведение вполне подходит.
Читать далее
68
407
strannik10217 октября 2022 г.
Когда-нибудь мы вспомним это...
Белорусский писатель Василь Быков знаком мне с давних-предавних пор по повестям «Сотников» и «Альпийская баллада». Пронзительная ясность и лирическая горечь его авторского стиля запоминаются, как мне кажется, даже с одной прочитанной книги, и конечно же имя Быкова навсегда легло в кластеры памяти.
Дальше...
Повесть «Третья ракета» тоже посвящена Великой Отечественной войне и описывает нам один день фронтовой жизни расчёта противотанкового 45-мм орудия, той самой «сорокопятки», которую фронтовики частенько называли «прощай, Родина» — калибр пушечки явно не соответствовал её предназначению истреблять танки вермахта, особенно когда пошли в ход танки тяжёлые и мощно бронированные. Однако пушку никто с вооружения не снимал и катили её солдатики-пушкари по военным дорогам вероятно до самого конца войны (хотя официально выпуск орудия был прекращён в 1943 году, однако даже в 1944 было выпущено ещё 200 шт.).
Повесть рассказывает нам о событиях 1944 года, в Румынии. Орудие и его расчёт занимают позицию неподалёку от дороги, артиллеристы заняты невоенными делами, отдыхом, а главный герой размышляет понемногу обо всём — о жизни, ну и о любви — ему очень нравится их санинструктор Люся. Однако военное спокойствие штука весьма хрупкая, немцы принимают попытку атаковать чтобы прорвать оборону наших войск, грохочет выстрелами, снарядами и минами, а затем и бомбами война, идут танки и происходит та военная работа, которая до крови и до пота.
И конечно же проявляются характеры солдат — кто-то проявляет нерешительность, кто-то наоборот берёт команду в свои руки, кто-то всячески старается уйти с позиции не дожидаясь приказа начальства — характеры проявляются, сталкиваются, выходит наружу вся подноготная правда о каждом бойце. И вернувшаяся на позицию из тыла Люся только добавляет к интриге и столкновению характеров перца и огня — не одному нашему герою полюбилась девушка, не один он смотрит на неё с нежностью.
Финал повести немного неожидан, Быков сумел максимально обострить ситуацию и оставить судьбу главного героя в подвешенном состоянии. Хотя, в общем-то, понятно, что его ждёт дальше...
В общем это была ещё одна пронзительная правдивая книга о войне, без всякой победной романтики и натужного героизма — книга была написана в 1962 году и тогда ещё не славословили о войне и о Победе, живы были те, кто пёр эту войну и эту Победу на своих солдатских плечах. Да и сам Быков был как раз из этого поколения и знал войну не понаслышке.
PS Мой дед по матери был артиллеристом, воевавшим как раз на этой самой пушечке, получил на Курской дуге ранение кисти руки и из артиллерии был списан, однако остался на фронте и дошёл до самых последних дней, до Германии...
Читать далее
40
510
garatty5 августа 2014 г.
Юрий Бондарев писал об этой работе тогда еще неизвестного писателя: «Я начал читать эту повесть ночью, думая только поглядеть, а прочесть завтра. И читал уже не отрываясь до конца. В ней нет острого сюжета, но в ней есть самое главное: правда». Сложно не согласится с этими словами и невозможно оторваться от трагической истории одного артиллерийского расчета, которая разворачивается на страницах «Третьей ракеты».
А как всё это изображено! Простенькое описание быта солдат перетекает в очень меткие и точные психологические зарисовки. Точно подмеченные мысли и чувства фронтовиков. Особенно мне понравилось изображение их всеобщей влюбленности в санитарку и их всеобщая ревность к ней.
Гибель этого героического расчета описана буднично, как ни чем не примечательное событие. Война методично выбивала каждого по очереди, оставив только одного. Самоотверженный жест молодой девушки входит в жесткое противоречие с малодушным поступком сильного и, казалось, смелого солдата. Финальный выбор главных героев открывает всем известную истину о силе духа и стойкости, которая проявляется всегда лишь в критические моменты. Выживший же жаждет справедливости, которая само собой ни к чему кроме ещё большей боли и страданию не приводит. Зато ощущение облегчение испытывает и сам герой и читатель. И справедливость вроде бы свершилась. Да только свершилась ли?
Читать далее
21
1K

Все рецензии

Цитаты

Tin-tinka8 мая 2025 г.
Нет! Я не верю в это. Если есть справедливость на свете и разумный смысл в жизни, то я буду жить. Я должен жить — погибать мне нельзя.
7
125
Tin-tinka8 мая 2025 г.
Да, война. Но она не была неожиданностью в нашей жизни, эта война. Она висела над нами все недолгие годы нашего детства, она зрела, накапливаясь с самой колыбели. Под ее черным крылом качались, росли и учились мы, сыны солдат и сами будущие солдаты. Наши матери думали, что мы — их дети — рождены ими для радости и опоры в старости. А на деле получалось, что недолго мы были их утехой и редко — опорой. Поднявшись на ноги, мы шли в армию, и годы нашего детства были мимолетным перерывом между двумя войнами. Мы чувствовали это, но жили надеждой, что все как-то уладится. Да в детстве война и не казалась нам чем-то ужасным, — наоборот, излюбленными нашими игрушками было оружие, самые интересные книжки были про войну. Наши молодые души еще подсознательно тянулись, к захватывающей романтике подвигов, бездумно-красивой храбрости, и литература, не скупясь на примеры, подогревала нашу фантазию. Но вот грянула война, которую нам навязали, и все оказалось далеко не так, как представлялось. Своей жестокостью, кровью и потом война вышибла у многих из нас книжный романтический пыл. И потому не за посулы, не за награды и не из любви к приключениям приходится нам испытывать все это, а а из-за того, что мы хотим жить, выстоять.
Читать далее
7
108
Tin-tinka8 мая 2025 г.
Вот они лежат, ее мальчики, погибли — одни раньше, другие, видно, погибнут позже. А умирать так не хочется!
7
71