Сибирской дальней стороной. Дневник охранника БАМа, 1935–1936

Странно оценивать дневники, мол, «семь из десяти, описания бедные, эмоции передал норм», когда человек просто записывал свои мысли в потрёпанную тетрадочку, которую бережно прятал от друзей из НКВД где-нибудь под матрасом. Куда проще поставить вопрос «стоит ли читать» - не стоит. Не стоит потому, что вы не откроете для себя ничего нового (за исключением очевидного факта, что на БАМе всюду царили безалаберность и разгильдяйство). Описаний быта или духа эпохи в книге практически нет. Ивана Чистякова насильно призвали на БАМ, куда он не хотел, охранять заключённых, которые тоже туда не хотели, с другими охранниками, которые хотели, потому что на более квалифицированную работу они не годятся. Вот в этом водовороте крутится Чистяков, равноудалённый и от заключённых, и от других охранников, скучая по дому и страдая от подневольного положения.

Представилась Каретно-Садовая, шум трамвая, улицы, пешеходы, оттепель и дворники скребками чистят тротуар. Представляется до боли в висках. В жизни осталось пробыть меньшую половину. Но эта половина скомкана БАМом. И никому до моей жизни нет дела. Чем обрести право распоряжаться своим временем и жизнью?

Чтобы не быть подмятым БАМовским бытом, Иван заводит дневник вот с такими заметками. Пишет туда каждый день, рисует, пробует писать социалистические рассказы. Сперва думаешь, что автор излишне драматизирует для командира взвода охраны, которого призвали всего на год. Только год закачивается, а увольнения всё нет. А после заканчиваются и записи в дневнике – теперь охраняют уже Чистякова. БАМ так легко не отпускает, и Чистяков это чувствовал. Если хочется побыть в чужой шкуре, то вполне можно прочесть, но ничего кроме кафкианской обречённости вы по прочтении не вынесите. Я предупредил.

Дневник Ивана Петровича Чистякова, командира взвода вооружённой охраны (ВОХР) — это мысли и чувства человека, участвовавшего в строительстве БАМа по эту сторону колючей проволоки. От записей порой щемит сердце и захлёстывает волной негодования. ⠀ Несмотря на то, что Иван Петрович командовал ВОХР и был свободным человеком, казалось, свободы у него немногим больше, чем у заключённых. А условия проживания такие, что врагу не пожелаешь. Зачастую не было ни горячей пищи, ни тёплой комнаты, где можно отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. ⠀

Пройти 20 километров у нас не считают ни за что.

⠀ Не всегда удавалось нормально поспать. Иногда за двое суток Чистяков спал всего 5 часов. Ко всему прочему было «читать нечего, пойти некуда, поговорить, пошутить не с кем». Человек с высшим техническим образованием быстро стал «белой вороной» среди безграмотных охранников. ⠀

А у меня нет человека, с кем можно поговорить, пошутить, поспорить. Плохо чувствовать себя выше всех среди низших. Хорошо чувствовать себя выше всех среди равных.

⠀ Конечно, порой Чистяков находил способы хоть немного забыть об ужасах стройки и своего положения: рисовал, ходил на охоту, играл в бильярд. Но ежедневная рутина сводила с ума и заставляла думать о том, как бы уволиться, вернуться в Москву. Удалось ли ему это — неизвестно, записи обрываются спустя год службы, оставляя немного надежды и много пустоты в душе. А ещё давая пищу для размышлений на тему власти, незначительности человека в системе и одиночестве среди людей. ⠀

Разные толки о том, что я говорил, что на днях еду в Москву, что я обещал только год быть в БАМе. Все совпало. А на улице зима. Холод в помещении. Ни дров, ни угля.

⠀ Если интересуетесь историей, хотите больше узнать о начале строительства БАМ, книга может вас заинтересовать. Правда, есть мнение, что этот дневник — фальшивка.

Иван Петрович Чистяков советский гражданин, которому "не повезло", он имеет непролетарское происхождение, воспитание и высшее образование, а значит социально-чуждый элемент и в партии ему не место. На дворе 30-е годы, выходит постановление о строительстве Байкало-Амурской магистрали (БАМ), это стройка оборонного значения, которую необходимо было закончить в рекордные строки. И наш "провинившийся" герой едет через всю страну командовать взводом стрелков, также в его обязанности входило охранять периметр, ловить беглецов, так как добровольцев не нашлось и магистраль прокладывали заключенные.

С первых страниц дневника мы понимаем, что Чистяков оказывается в ужасных для себя условиях существования. Как климатических (Дальний восток) и бытовых так и моральных. Как человек образованный, он не может найти себе интересных собеседников, товарищей в кругу коллег, которые большей частью безграмотные и недалекие люди, как итог он становится "белой вороной". В непригодных для жизни условиях у него меньше чем за год развивается куча заболеваний. Большая физическая нагрузка (пойти пешком 45 км в день для него это норма), давление со стороны руководства, побеги заключенных и отсутствие какой-либо культурной жизни приводят его к отчаянию и депрессии.

Сижу весь день читаю газеты. Жить стало лучше, жить стало веселей! Где это, спрашиваю я. Уж не у нас ли в БАМе? У нас доедаем последнюю сушеную картошку. Мы пока что живем теоретическим газетным материалом. Попробуй, скажи истинное положение вещей, всыпят, закашляешься...Все же лучше не читать газет, иначе можно сойти с ума. Но почему же? Почему меня выбрали для БАМа?

В начале своей ссылки Чистяков живет мыслью о том, что это временно, отслужит год и вернется в Москву, к привычной жизни. Но постепенно читатель видит как надежда на возвращение становится все меньше и меньше. В дневнике все чаще появляется мысль о том, что скорее всего по окончанию службы он получит срок, свобода кажется ему уже невозможной. Время от времени приходят мысли о самоубийстве. Удивительно, как этот дневник сохранился до наших дней. Данные записи очень хорошо иллюстрируют эпоху и будут интересны увлеченному современному читателю. Скажу, что чтение нелегкое так как это не художественное произведение, а разрозненные мысли автора.