
Женские мемуары
biljary
- 919 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Отрывки из дневниковых записей самого Блока, его жены Любови и Марии Бекетовой открывают семейную жизнь знаменитой четы не с радужной стороны.
В ХХ1 веке знакомство молодых Любы и Саши, их флирт кажется наивным и по-детски невинным. Но, тем не менее, лёгкая дружба и тяжёлые разногласия привели к браку по большей части платоническому.
Александр Блок относился к Любе как к божеству и недосягаемому ангелу, интимную близость с ней он не предполагал, что молодую и цветущую девушку расстраивало.
Любовь Дмитриевна настрадалась с великим поэтом. Детей у пары не было.

Про воспоминания О Блоке Л.Д. Блок я писать не буду. Так как ничего особенного они не представляют. Мало очень подробностей. И Л.Д. действительно показала себя никакой не прекрасной дамой, а Астартой.
Теперь о Воспоминаниях Белого.
Конечно, они не про Блока. Эта книга о Белом, о себе самом. Как ему трудно жить, какие его окружали странные люди. Как трудно было играть в жизнетворчество, соотносить символизм с реальной жизнью. Как невероятно сложно было (при своем гении, сознании своей гениальности) зарабатывать на кусок хлеба, при том, что тебя все время хотят потеснить, забрать то, что тебе причитается.
И всю жизнь искать женщину. Среди многих неудачных любовных романов, когда Белому так и не ответили взаимностью.
О Блоке в книге сказано мало. При том, что оба писателя были близки друг другу, Белый удивительным образом не пытался проникнуть в душу Блока. Пытался его подтянуть к своим теориям, рассматривал его стихи в духе Антропософии, хотя Блоку она была чужда.
На при все при этом, зная Белого, ничему не удивляешься и в итоге - перед нами потрясающая книга, от нее не оторваться.
Вот ее главные составляющие : безденежье, неудачи с женщинами, непонимание, невозможность завершить начатое, довести до конца, создать что-то цельное. Но эта истерика ведь и импонирует. Так вот с гениями и поступают всю дорогу, как это ни печально. Хотя, чего бы стоили гении, если бы их толпа признавала при жизни?

Том 4.
Воспоминания о Блоке.
Меня творчество Блока, в том небольшом объёме, который я проходил, меня оставило равнодушным. Поэзия Белого мне в основном не нравится. Он прозы я тоже восторга не испытывал, местами очень хорошо, местами плохо. Неровно. Там особая , модернистская проза, местами оно того не стоит, выше писал почему. Это не биографическая книга, Блок-человек Белого совершенно не интересует, у него это скорее такой духовный близнец, с которым Белый (то есть поэтическая личность Бугаева) находится в положении то созвучия, то расхождения. Тут мыслятся какие-то небесные тела, которые движутся по пересекающимся орбитам, то приближаясь, то удаляясь. Тут даже не общение с Блоком, а в основном обдумывание своего и Блока положения относительно каких-то лиц и осмысление стихов, которые Белый читает как зеркало поэтической души Блока. Так что самые наполненные главы здесь как раз те, где Белый и Блок находятся в противофазе - далеко друг от друга. Можно принять, если поверить что у поэтов Серебряного века главным произведением является их Личность. То есть в принципе (хороших) стихов можно не писать, важно развивать эту самую поэтическую личность. Я не уверен, что это можно считать книгой о Блоке, это скорее про отношение Белого к Блоку, а иногда просто о состоянии Белого. Пишет он очень неровно, не слишком заботясь о читателе. Самый распространённый знак препинания у него -- , в некоторых местах одно два слова перемежаются частыми -- , какой-то телеграф. Своё окружение Белый часто сокращает до инициалов, так что текст типа "говорил с А.Н. , поехал к М.Н., также заходили И.И. в В.С." - криптография. Учитывая, что Белый был общителен, лихорадочно общителен, навязывал себе столько социальных контактов, что потом сам страдал от них и кричал "они разрывают меня!" (по воспоминаниям). Иногда кажется, что Белый срывается в какую-то мутную бессмыслицу. Я хотел избежать слова "бред", но поскольку Белый сам признавался, что отдельные части "Петербурга" были написаны "в бреду". Беру это не в медицинском , а высшем поэтическом смысле. Здесь этого тоже хватает. Это не было увлекательное чтение или полезное. Кажется я довольно далёк от Белого по темпераменту, у меня он скорее вызывает раздражение. К сожалению, пока не видел у него ни одной умной мысли. При всей его образованности. Не сомневаюсь в его даре видеть невидимое и слышать неслышимое. Интересно с точки зрения именно понимания духовной среды 1900-1910: бесконечные кружки, общества, группки, духовные искания самого фантастического вида. Очень напряжённое десятилетие, как будто за год проходило десятилетие.

Я живой человек и хочу им быть, хотя бы со всеми недостатками; когда же на меня смотрят как на какую-то отвлеченность, хо тя бы и идеальнейшую, мне это невыносимо, оскорбитель но, чуждо... Да, я вижу теперь, насколько мы с Вами чужды друг другу, что я Вам никогда не прощу то, что Вы со мной делали все это время - ведь Вы от жизни тянули меня на какие-то высоты, где мне холодно, страш но и ... скучно!

они знали, какая я должна быть, потому что они знали, чему равна "функция" в уравнении - поэт и его жена. Но я была не "Функция", я была человек, и я-то часто не знала, чему я равна, тем более чему равна "жена поэта" в пресловутом уравнении. ... какое же дело до меня читателю? С теми же поднятыми недоуменно бровями, которыми всю жизнь встречали меня не "функцию" все "образованные люди" (жена Блока и вдруг играет в Оренбурге?!), встретил бы и всякий читатель, все, что я хотела бы рассказать о своей жизни. Моя жизнь не нужна, о ней меня не спрашивают! Нужна жизнь жены поэта, "функция" (умоляю корректора сделать опечатку: фикция!), которая, повторяю, прекрасно известна читателю. Кроме того, читатель прекрасно знает и что такое Блок. Рассказать ему про другого Блока, каким он был в жизни? Во-первых, никто не поверит; во-вторых, все будут прежде всего недовольны - нельзя нарушать установившихся канонов.

Был страшный мороз. Мы ехали на санях. Я была в теплой меховой ротонде. Блок, как полагалось, придерживал меня правой рукой за талию. Я знала, что студенческие шинели холодные и попросту попросила его взять и спрятать руку. "Я боюсь, что она замерзнет". "Она психологически не замерзнет".













