
Читаем пьесы
Julia_cherry
- 1 685 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С большой настороженностью приступала в этот раз к чтению пьесы: изрядно смущало меня имя автора на обложке. Владимир Набоков для меня - это прежде всего автор романов, многослойных и многогранных, с развернутыми предложениями, развернутыми настолько, что в них может порою вместиться чья-то жизнь, необыкновенной красоты метафорами, полными двойного (а то и тройного) смысла. Как все это стилевое и сюжетное многообразие уместить в пьесу - априори несколько суховатый, сдержанный жанр, которому отказано по большей части в словах авторах, - задавалась я вопросами перед началом чтения. Не учла, пожалуй, лишь одного: талантливый человек, как известно, талантлив во всем. Набокову удалось поразить воображение сюжетом, немало удивив его фантастической составляющей (Набоков и фантастика для меня вещи из параллельных вселенных), сохранить чистоту и красоту слога (с романами, конечно, не сравнишь, но читается с тем же трепетным любопытством), натолкнуть въедливого читателя на глубокомысленные размышления: во время чтения и особенно после...
Никакой политики, предупреждает нас автор в предисловии, написанном через тридцать лет после создания самой пьесы. Легкое кокетство или намеренная игра с читателем, но какая в принципе разница: да, политики, на мой взгляд, здесь предостаточно, равно как и острой сатиры на общество, власть, гуманность (под раздачу у сурового автора попадает все) и проч. вещи. Набокову вообще удается ловко жонглировать ракурсами: приближая планы, отдаляя их. Высмеивая тупость конкретного индивидуума, он показывает закоснелость взглядов вообще, когда нелицеприятные черты уже не становятся чем-то из ряда вон выходящим...
Сама пьеса начинается уже в комическом ключе. Люди, обладающие властью, - министр и его секретарь, - у Набокова с первых страниц вызывают улыбку. Неожиданное появление странного посетителя - изобретателя
с такой романтичной фамилией - вносит сумятицу и хаос в их жизнь (и не только их). Бюрократизм принято ругать, хотя в данном случае он-то бы как раз помог избежать беды: где это видано, чтобы к министру пускали кого не попадя, по какой-то сомнительной рекомендации...
Сомнительным, к слову, оказывается и само изобретение: в него невозможно поверить, проверить тоже проблематично...Совещание по поводу означенного изобретения превращается в полнейший фарс: генералы Берг, Бриг, Брег, Герб, Гроб, Граб, Гриб, Горб, Груб, Бург и Бруг никак не могут договориться и уж тем более что-то посоветовать (они даже доклад теряют), невидимый (в прямом смысле - невидимый) президент ничего не решает, что приводит к катастрофическим последствиям. Вальсу удается невозможное, только какой ценой...
Неожиданный финал был проспойлерен самим автором в предисловии, впрочем, впечатления от произведения не испортил: шикарная, просто ошеломляющая концовка пьесы грациозно спускает нас с небес на землю. Маленький человек остается все тем же, а мы, читатели, остаемся размышлять над прочитанным...
Приятное открытие новой грани любимого романиста.

В этой пьесе не один слой показанной действительности, здесь как минимум два больших слоя, но наверняка их еще больше.
Человек тщится спасти мир и его идея, наверное, была не так плоха, но вот чем мы всегда грешим, так исполнением. Одного, пусть и горячего желания, часто бывает мало для спасения мира или других таких же трудновыполнимых идей. И все похвальные устремления оборачиваются фиаско. И даже больше. Здесь и сатира, и протаскивание в персонажах тех, кто нимало не сумняшеся больше века назад решил переделать мир в отделтно взятой стране. А еще мне немного напомнило Гиперболоид инженера Гарина и Властелина мира Беляева.
А слой, который открывается к финалу - может, и правда это было только безумием человека. Только кто же это подтвердит? Соучастники его безумия? Так, может, они еще более безумны, чем он.

Смею утверждать, что трудно было бы ненавидеть всякое кровопролитие, включая войну, сильнее, чем ненавижу я, но еще труднее было бы превзойти мою ненависть к самой сущности тоталитарных режимов, для которых побоище всего лишь административная деталь.

А последний плакат вы прочли?
ГРОБ:
Какой? “Мы желаем знать правду!” — это?
БРЕГ:
Нет-нет, последний: “Сегодня взрывают пустыни, завтра взорвут нас”. Что за притча? По какому поводу? Выборы?
МИНИСТР:
Все это до крайности прискорбно. Как это не уметь соблюсти военную тайну!
БЕРГ:
А мне больше всего понравилось: “Долой наймитов динамита”, — просто и сильно.

Министр. Вместо медовых пряников лести вы бы лучше кормили меня простым хлебом добрых советов.













