Изобретение Вальса

С большой настороженностью приступала в этот раз к чтению пьесы: изрядно смущало меня имя автора на обложке. Владимир Набоков для меня - это прежде всего автор романов, многослойных и многогранных, с развернутыми предложениями, развернутыми настолько, что в них может порою вместиться чья-то жизнь, необыкновенной красоты метафорами, полными двойного (а то и тройного) смысла. Как все это стилевое и сюжетное многообразие уместить в пьесу - априори несколько суховатый, сдержанный жанр, которому отказано по большей части в словах авторах, - задавалась я вопросами перед началом чтения. Не учла, пожалуй, лишь одного: талантливый человек, как известно, талантлив во всем. Набокову удалось поразить воображение сюжетом, немало удивив его фантастической составляющей (Набоков и фантастика для меня вещи из параллельных вселенных), сохранить чистоту и красоту слога (с романами, конечно, не сравнишь, но читается с тем же трепетным любопытством), натолкнуть въедливого читателя на глубокомысленные размышления: во время чтения и особенно после...

Никакой политики, предупреждает нас автор в предисловии, написанном через тридцать лет после создания самой пьесы. Легкое кокетство или намеренная игра с читателем, но какая в принципе разница: да, политики, на мой взгляд, здесь предостаточно, равно как и острой сатиры на общество, власть, гуманность (под раздачу у сурового автора попадает все) и проч. вещи. Набокову вообще удается ловко жонглировать ракурсами: приближая планы, отдаляя их. Высмеивая тупость конкретного индивидуума, он показывает закоснелость взглядов вообще, когда нелицеприятные черты уже не становятся чем-то из ряда вон выходящим...

Сама пьеса начинается уже в комическом ключе. Люди, обладающие властью, - министр и его секретарь, - у Набокова с первых страниц вызывают улыбку. Неожиданное появление странного посетителя - изобретателя
с такой романтичной фамилией - вносит сумятицу и хаос в их жизнь (и не только их). Бюрократизм принято ругать, хотя в данном случае он-то бы как раз помог избежать беды: где это видано, чтобы к министру пускали кого не попадя, по какой-то сомнительной рекомендации...

Сомнительным, к слову, оказывается и само изобретение: в него невозможно поверить, проверить тоже проблематично...Совещание по поводу означенного изобретения превращается в полнейший фарс: генералы Берг, Бриг, Брег, Герб, Гроб, Граб, Гриб, Горб, Груб, Бург и Бруг никак не могут договориться и уж тем более что-то посоветовать (они даже доклад теряют), невидимый (в прямом смысле - невидимый) президент ничего не решает, что приводит к катастрофическим последствиям. Вальсу удается невозможное, только какой ценой...

Неожиданный финал был проспойлерен самим автором в предисловии, впрочем, впечатления от произведения не испортил: шикарная, просто ошеломляющая концовка пьесы грациозно спускает нас с небес на землю. Маленький человек остается все тем же, а мы, читатели, остаемся размышлять над прочитанным...

Приятное открытие новой грани любимого романиста.

В этой пьесе не один слой показанной действительности, здесь как минимум два больших слоя, но наверняка их еще больше.

Человек тщится спасти мир и его идея, наверное, была не так плоха, но вот чем мы всегда грешим, так исполнением. Одного, пусть и горячего желания, часто бывает мало для спасения мира или других таких же трудновыполнимых идей. И все похвальные устремления оборачиваются фиаско. И даже больше. Здесь и сатира, и протаскивание в персонажах тех, кто нимало не сумняшеся больше века назад решил переделать мир в отделтно взятой стране. А еще мне немного напомнило Гиперболоид инженера Гарина и Властелина мира Беляева.

А слой, который открывается к финалу - может, и правда это было только безумием человека. Только кто же это подтвердит? Соучастники его безумия? Так, может, они еще более безумны, чем он.