Разрушенный камин
Если верить словам автора книги Александра Стефановича, он был первым имиджмейкером в СССР, который внес весомый вклад для вознесения Аллы Пугачевой на невиданные высоты музыкального олимпа. Так ли это или нет, пусть выясняют любители творчества Аллы Борисовны. Я же приведу план, состоящий из пяти пунктов, составленный в шутливой форме Стефановичем для раскрутки имиджа Пугачевой. Итак: 1. Театр. 2. Исповедь. 3. Одинокая женщина. 4. Русская ниша. 5. Пугачевский бунт. По мысли режиссера музыкальных фильмов Стефановича, его жена, Пугачева, должна была добавить в свои выступления побольше театральности и артистизма, дабы обойти более сильных вокалисток (пункт первый). По предложению Стефановича все тексты ее песен должны были идти от первого лица и напоминать исповедь женщины перед зрителем (пункт второй). Естественно, большинство песен должно быть о тяжелой женской доле и неразделенной любви (пункт третий). На Советской сцене уже была Ротару, Эдита Пьеха со своим "иностранным" акцентом, кто-то подражал американским джазовым вокалисткам. Пугачева же должна была занять русскую музыкальную нишу (пункт четвертый). И наконец, пункт пятый - Пугачева должна была отказаться от любых политических и гражданских позиций и петь только о любви. Пусть Софа надрывается "Я, ты, он, она - вместе дружная семья", а мы пойдем другим путем. Ну а дальше автор книги повествует нам о своих нестандартных, по меркам Советского общества, действиях, с помощью которых раскручивали имя Аллы Борисовны. Честно говоря, пересказывать все это я не вижу смысла. Любой желающий читатель сможет найти данную книгу на полке библиотеки, как сделал это я, например. Расскажу лишь о некоторых своих впечатлениях во время прочтения книги. Быть может, я не прав, но мне кажется, что после нескольких лет семейной жизни, расставание с известной певицей тяжело далось автору данной книги и в некоторых фразах из текста проскальзывает обида и попытки хоть как-то уколоть Пугачеву. При чтении сего опуса я поймал себя на парадоксальной мысли. Хоть я и родился в СССР и даже успел пожить в счастливом Советском детстве, но к своему стыду (а может к счастью) я не припомню ни одной песни Пугачевой, которую я бы прослушал полностью. В голове мелькают какие-то обрывки припевов и все. Одним словом - попса. Грязное белье его не интересует, к творчеству известной певицы он равнодушен. Зачем вообще он брал в руки эту книгу? - спросят меня читатели. Что ж, я отвечу. Меня всегда интересовала жизнь Советских людей в разных стратах Советского общества. Если быть точнее, даже не жизнь, а их мысли, их желания, "облико морале" - все то, что подвергает человека к осознанным действиям. И тут, переходя непосредственно к книге Стефановича, в очередной раз поражаешься насколько ущербными, с точки зрения "культа вещизма" были эти люди из "культурной тусовки". Нет, ну ведь, правда. На момент издания этой книги (2014 год) Стефановичу было под семьдесят лет, а он на протяжении почти всего текста рассказывает о ... вещах. И как они с Пугачевой получали четырехкомнатную квартиру в элитном доме, и как он делал ремонт два года. И как ему неудачно поставили камин, и пришлось Стефановичу, с помощью памятки на иностранном языке заставлять мастера переделывать камин. Да не забыть бы о французской сантехнике, которую он поставил вместо советской, да еще о добыче сервиза и югославской мебели. Да как у Пугачевой украли вещи, и как их пытались вернуть. Если Стефанович с Пугачевой отдыхали в круизе, нужно обязательно описать люкс и упомянуть большую ванну, в которую влезало два человека. Уфф... Я наверняка чего то подзабыл. При чтении книги все ждал, когда же человек расскажет о своей жизни, мыслях, пусть даже антисоветских. Или, например, о книгах, которые он читал, а их тексты изменили его как личность (вот приучили меня воспоминания народников - революционеров, в которых они постоянно говорят о книгах, повлиявших на их мышление). А на выходе получил книгу больше похожую на поклонение идолу вещизма. И вы представляете, насколько было велико это поклонение, если человек через несколько десятков лет вновь вспоминает о камине, сервизе, мебели и французской сантехнике? Достать, обменять, выпросить, спеть за что-то, услуга за услугу, ты мне - я тебе, поверьте, как же тягостно читать данный текст человеку абсолютно равнодушному к шмотью. Сравниваешь этих деятелей культуры с поколением Николая Островского (смотрите Иван Осадчий - Жизнь - Подвиг Николая Островского ) и в очередной раз диву даешься, как же они не поняли простой истины - ведь туда с собой все равно ничего не заберешь! И после смерти Николая Островского останется книга, вырастившая миллионы Матросовых, Космодемьянских, Мересьевых, а после "ритмов советской и российской эстрады" останется ремейк, да ржавая сантехника с разрушенным камином. И мой вам совет, уважаемые друзья, пишите так, чтобы после вас что-нибудь осталось!
58 понравилось
