Григорий Шелихов

Вл. Григорьев

Исторический роман посвящен Григорию Ивановичу Шелихову - русскому исследователю, мореплавателю, промышленнику и купцу.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

8 оценок

5
38%
4
50%
3
13%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 15

Рецензии

Margarita9014 декабря 2015 г.
«Ура-а-а! Дорвалась!!!» - что-то в этом роде едва ли не вслух прокричала Марго (то бишь я), стоя среди стеллажей с книгами в городской библиотеке, когда узрела данную книгу. Правда, другое издание, 1959 года.
Эмоции такие из-за того, что уже года два, после прочтения романа Великий океан Ивана Кратта, я искала, что бы ещё почитать о Русской Америке (в бумажном варианте), в том числе, и о Шелихове Григории Ивановиче - основателе русских поселений в Северной Америке.
По стилю написания роман Григорьева схож и с «Великим океаном», и с романами Н. Задорнова о Приамурье. Читала я его почти две недели. Как и из-за объёма, так и из-за стиля разговорной и письменной речи того времени, который автор воспроизводит в диалогах и приводимых документах. Но так как тема книги уж очень для меня интересна, то не был пропущен ни один абзац.
Речь, собственно, идёт в романе не только о Шелихове, но и о тех многочисленных исторических личностях, с которыми Григорий Иванович встречался на протяжении своей недолгой (и до 50 не дотянул) жизни: Державин, Радищев, Платон Зубов, губернаторы Сибири, комендант Охотского порта Кох, компаньоны – Голиков и Лебедев-Ласточкин, ставшие врагами. И многие другие, включая, разумеется, и Баранова Александра Андреевича, и зятя Резанова Николая Петровича.
Обширна и география событий (что я тоже очень люблю): Петербург, Иркутск, Якутск, Охотск, Кадьяк, материковая Аляска, а также масса названий тех городов и мелких населённых пунктов, а также рек, которые проезжал и преодолевал Шелихов в своих путешествиях. Многочисленные описания Иркутска 18 века, Якутского гиблого тракта, гнилого Охотского порта (он и сейчас на фото выглядит уныло), не говоря уж об Аляске, читались на одном дыхании.
Интересно, вообще-то, читать об истории мест, где когда-то бывала или жила поблизости. Это я об Иркутске (студенческие годы), и о Листвянке у истока Ангары (удалось побывать в студенчестве).
Стоит сказать и о петербургской жизни, которой внимания автор уделил немало. «Золотой век» Екатерины Второй был золотым только для дворянства, помещиков-крепостников, но в остальном всё печально. Положение крепостных обрисовано достаточно красочно для того, чтобы эпизоды, рисующие самодурство господ, вызвали соответствующие эмоции. Ссыльные, а также так называемые храпы (беглые каторжники и крепостные) в Охотске так же выведены в романе. И в таких эпизодах Шелихов показан, как человек, вполне реалистично: не сволочь, но и далеко не ангел, думающий, прежде всего, о своей выгоде.
Интимная жизнь императрицы (сама она появляется эпизодически) так же не обойдена вниманием. Целая плеяда фаворитов, закончившаяся совсем молодым и аморальным Платоном Зубовым. Как следствие такого поведения императрицы – разврат ещё тот царил в высшем обществе.
Обидно, что поглощённая отношениями со своим Платошей, Екатерина, идя у него на поводу, а так же под действием страха перед Французской революцией и памяти о Пугачёве, не уделила должного внимания Аляске. Изначально не получив должной поддержки, Русская Америка печально и закончила свою историю в загребущих руках янки.
Меня интересовало как раз то, почему Шелихову не удалось получить государственной поддержки своему предприятию. Что ж, мотивов не уделять внимания востоку страны у Великой было предостаточно. У каждого свои планы и цели. Шелихов же задумывался и о торговле со всеми странами Тихого океана, и, оказывается, о поиске незамерзающей гавани на Дальнем Востоке. Но удалось сделать не так уж много, а вот здоровье подорвал в странствиях капитально.
Читая обо всём вышеизложенном с большим интересом, я всё же не могла не обратить внимания на некоторые несоответствия с тем, как изложены события в книге, и в интернете, в Википедии и на других сайтах, на которых я искала интересующую информацию о Русской Америке за неимением соответствующей литературы под рукой.
Так, в романе речь идёт лишь о трёх детях Григория Ивановича, а на сайтах есть сведения о 10, так же смещена дата бракосочетания Резанова с Анной Шелиховой. Но, с другой стороны, эти расхождения общей картины не портят. У автора, видимо, были свои причины сместить события во времени. Да и история – наука неточная. Как пример: существует две версии о происхождении жены «русского Колумба», Натальи Алексеевны. Выдержка из статьи на одном из сайтов:

Девичья фамилия Натальи Шелиховой точно не известна. По мнению исследователя биографии Г.И. Шелихова новосибирского историка Л.А. Ситникова, вероятнее всего, что Наталья Алексеевна была дочерью камчатского штурмана Алексея Кожевина. Некоторые историки считают, что она была внучкой разорившегося после 1768 г. иркутского купца-старовера Н.А. Трапезникова.
Григорьев склонялся ко второй версии.
Но, как бы то ни было, всё что изложено мной в последнем абзаце, больше мои придирки, которые не умоляют ценности книги как художественного произведения, да и с образовательной точки зрения тоже. Так что советую, тем более тем, кто интересуется данной темой.
Читать далее
11
502

Все рецензии

Цитаты

ViktoriolyaSolomko3 декабря 2021 г.
Охотскую кабатчицу звали в народе Растопырихой, настоящего ее имени, кажется, так никто и не знал. Эта Растопыриха, огромная баба, весом в мелкую якутскую корову, славилась тем, что выходила один на один и вышибала дух из самых отчаянных каторжников, загулявших или не заплативших ей за выпитое.
Необъятные грудь, спина и бока Растопырихи, как шепотом пересказывали очевидцы ее оголений по пьяному делу, носили бесчисленные следы ножа, шипов кистеня и стекла бутылок.
Заведение Растопырихи звали «мухоловкой».
— Ко мне люди, как мухи на мед, идут, и бог с ними, пущай идут, ежели я сладкая! — басом, мрачно и безулыбчиво шутила Растопыриха.
Зарезанных в «мухоловке» людей всегда находили далеко от заведения Растопырихи, под стеной, а то и в сенях чьей-нибудь избы. Следствия по таким находкам являлись немалой статьей дохода асессора Коха. Делилась с ним Растопыриха и питейным доходом, покупая контрабандный ром и русскую сивуху из казенной магазеи, делилась и платой за укрытие у себя «несчастненьких», за которыми числились громкие дела.
— Ежели на улице возьмут, я не в ответе, а у меня живи, как в скиту за угодниками! — говаривала Растопыриха, принимая от постояльцев, избегавших встречи с представителями власти, золотой песок и самородки. И «мухоловка» ее среди сотни жил Охотска считалась самым спокойным и развлекательным приютом — и выпить можно без опаски и в карты поиграть, и в зернь, и в юлку…
Читать далее
3
120
ViktoriolyaSolomko27 ноября 2021 г.
Иркутск конца восемнадцатого века, несмотря на сравнительно небольшое население — около пятнадцати тысяч душ, — слыл среди людей старой веры «четвертой столицей», после Петербурга, Москвы и Киева. Иркутское купечество и посадские работные — ремесленники, извозчики и многочисленные вольные и гулящие люди, бравшиеся ради куска хлеба за всякую работу, — считали себя преемниками той благодати, которую вынес им из своей ссылки в Даурию знаменитый расколоучитель протопоп Аввакум.
1
73
ViktoriolyaSolomko3 декабря 2021 г.
— Не волнайтесь, Григорий Иваныч, — добродушно шутил Сиверс, раскладывая свои травки и корешки для составления подкрепительной тинктуры. — Сто лет жить будем… Не так страшни шорт, как его малютки, — переврал, по обыкновению, Сиверс пословицу и нечаянно придал ей новый смысл.
0
73