Обнаженная маха

Пронзительный, чувственный шедевр Бласко Ибаньеса более ста лет был под запретом для русского читателя! Страсть и любовь, выплеснутые автором на страницы книги просто завораживают и не отпускают читателя до последней строки.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

21 оценка

5
14%
4
57%
3
29%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 36

Рецензии

Delfa7773 сентября 2019 г.
Неравная борьба иллюзий с реальностью.
Известный художник Мариано Реновалес появляется в Прадо. Много лет он не посещал знаменитый музей Мадрида. Синьор Реновалес - личность выдающаяся. Персона. Осыпан почестями. Владелец роскошной мастерской. Один его вид внушает почтение. Смотрители музея вытягиваются в струнку, завидев его. Всполошились так, словно знаменитый хужожник - царственная особа, путешествующая инкогнито.
Дон Мариано идет по залам музея. Картины великих мастеров - как старые знакомые, которые не могут сказать ничего нового. Творчество Веласкеса навевает на Реновалеса благоговейный восторг и печаль. Дон Диего родился в самый печальный момент истории Испании, когда женщины прятали свою красоту под одеждой, как черепахи под панцирем.

Художник рисовал мир, каким его видел: страх и лицемерие отражались в глазах его персонажей. А наигранную веселость обреченной нации, требующей для своих развлечений чего-то уродливого и бессмысленного, бессмертная кисть дона Диего воспроизвела в образах шутов, сумасшедших и горбунов. От всех этих чудных произведений, внушавших одновременно восторг и грусть, веяло депрессией, неизбывно больной душой монархии, объятой страхом и ужасом перед муками ада.
Имя Веласкеса стояло в списках придворных между шутами и парикмахерами. Лишь слуга государя, не имеющий права продавать свои картины. Как ни благословлять революцию в современной Реновалесу жизни, которая дала художнику безграничную свободу творчества. К тому же, скромная жизнь времен Веласкеса сменилась теперь княжеским существованием. Но слава художника все также зависит от вкусов потомков. А их не угадать.
Реновалес уважает великих мастеров Испании, но не собирается им следовать. Мрачность не прельщает его. Его идеал в другом. Художник идет в зал, где выставлены полотна Гойи, чтобы замереть перед "Обнаженной махой".

Реновалес относился к картине Гойи почти с благоговейным восторгом, отводя ей особое место в художественном творчестве. В испанской истории это было первое проявление искусства, свободного от предрассудков, очищенного от любых предубеждений. Целых три столетия живописи, столько славных имен в каждом поколении художников — и все же до Гойи испанская кисть ни разу не решилась нанести на полотно формы женского тела, изобразить божественную наготу, которая у всех народов была главным источником вдохновения для нарождающегося искусства!
Обнаженная погрузила дона Мариано в воспоминания. Детство и ученичество, Женитьба на девушке из обедневшей семьи дипломата. Рим и Венеция. Рождение дочери. Возвращение в Мадрид. Борьба за признание и бедность. Успех и огромные гонорары.
Насытившись воспоминаниями, художник вышел из Прадо и зашагал к новому этапу своей жизни. Дальнейшее проще всего описать словами

Кто слишком хорошо начинает, тот может плохо кончить
Безрадостная это картина. Печально наблюдать как Реновалес принимает все, что в молодости презрительно отвергал и разрушает все, что с таким трудом создал. Сын кузнеца, он поднялся из самых низов. Стал богат и знаменит, но не сохранил того, чем так дорожил.
Его Обнаженная покинула его и Реновалес не смог найти ее снова. И виноваты, как водится оба. Слишком многим жертвовали друг ради друга, слишком многого требовали взамен. Мелкие конфликты накапливались, пока не отравили их счастье. А оно было. И любовь была. Но основанная на иллюзиях. Реальность все время врывалась в эти фантазии и портила все. Сначала Реновалес любил не настоящую Хосефину, а придуманную им Обнаженную. Потом полюбил воспоминания о ней.
Роман располагает к себе ироничностью и красивым языком, знакомством с историей Испании и искусством. Автор очень точно пишет о взаимоотношениях, поступках, мечтах. О том, как многое обесценивается со временем. Как выцветают чувства. Как привычка набрасывает покров невидимости на любимое и не дает радоваться этому. Как реальность подтачивает иллюзии, словно вода камень.
Читать далее
75
1,6K
winpoo14 октября 2016 г.
Я случайно натолкнулась на этот роман в своих книжных запасах и даже не могу сказать, что подтолкнуло меня к чтению, это ведь почти классика, напоминающая своей стилистикой Э. Золя или О. де Бальзака. И читается она по-старинному – неспешно, интеллектуально и как-то даже целомудренно, хотя, пожалуй, современному читательскому глазу уже не хватает страстных сцен в этом мучительном ментальном обрамлении. Конечно, нельзя сказать, что без них роман теряет свою выразительность или меньше воздействует на читательские чувства, но отсутствие некоей словесной иллюстративности указывает на то, что это уже литература из «прекрасного далёка». Я и прочла его, как читают классику, - почти символически и одновременно как дань своей любви к Гойе, к Прадо, к Испании, к живописи, к великому художественному таланту, а ещё, наверное, – вслед за собственными детскими воспоминаниями: когда-то очень давно, когда я была ещё совсем ребёнком, родители взяли меня с собой в кино, где шёл старый черно-белый фильм, из которого я запомнила только один эпизод – два бесконечно прекрасных портрета рядом, на которых необычно долго фокусировалась камера: справа «Обнаженная маха» и слева «Маха одетая». Подумать только, какими неведомыми, почти случайными ассоциативными тропами мы иногда приходим к тому, чтобы всё это вспомнить.
Эта книга, написанная ещё в 1906 году, рассказывает почти о вечном – об искусстве, о любви, о творчестве, о противоречивой человеческой природе, об отношениях человека с чем-то, что выше и сильнее его (талант владеет человеком или человек талантом?). На этом стояла и стоит вся великая литература. Но назвала бы я «Маху» шедевром? Пожалуй, нет. Мне не хватило в ней мощного катарсического финала, какого-то сущностного взрыва, к которому тяготел, как мне казалось, весь текст с его предчувствием грядущей эмоциональной бури. Вся внутренняя боль, неутоленная страсть, чувство вины, обретение и утрата смыслов художника, казалось, должны были бы истечь кровью творческого экстаза, но этого не случилось, и сюжет угас в моих руках, как свеча, ярко вспыхнув всего лишь пару раз. И к концу книги, и к концу жизни Реновалес оказался опустошенным, слабым и утратившим себя. И последние звуки его минувших страстей оказались нелепыми и смешными. Но это реализм, что поделаешь. Творчество, наверное, вообще очень хрупкая вещь, трагически непостоянная и способная легко разрушиться из-за какого-нибудь случайного фактора. А уж если это любовь, верность самостоятельно построенному идеалу или захваченность идеей… их влияние невозможно предсказать со всей определённостью. Я думаю, ни один художник не в состоянии объяснить, почему иногда он неистово пишет, создавая шедевр за шедевром и даже не замечая этого, будучи захваченным потоком собственного воображения, а иногда впадает в ступор, чувствуя себя выгоревшим и бесплодным.
Я честно пыталась понять взлёты и мытарства главного героя, но его судьба почему-то не захватила. Ему не вполне сопереживаешь по ходу развития сюжета, он кажется незрелым, нецельным, невыпестованным писателем как характер во всей его сложности и многогранности. Реновалес вызывает противоречивые чувства и кажется человеком, хотя и талантливым и, вероятно, тонко чувствующим, но всё-таки плохо осознающим собственную сущность. То он легко торгует своим творчеством, то вдруг начинает относиться к собственному таланту благоговейно, то он готов отказаться от творческого развития во имя благополучия супруги, то, воспринимая её как препятствие для творческого роста, ждёт её смерти, то воплощает собой заслуженного мэтра от искусства, то опускается на уровень стареющего паяца. В чём-то он напоминает Стоунера, ему не хватает равновесия между развитием собственного таланта и развитием собственной личности. А его любовь к супруге post mortem и вовсе кажется болезненной и парадоксальной. Да и сама Хосефина – под стать Реновалесу, амбивалентна и непривлекательна.
Роман создаёт ощущение растревоженности и неудовлетворенности, поэтому тем, кто истомился в повседневности и хочет вытолкнуть свои чувства из обыденности, он вполне может подойти.
Читать далее
26
1,1K
Champiritas13 декабря 2018 г.
Любовный треугольник без любви
ЛюблюБласко-Ибаньэса за его лёгкую прозу, я действительно на ней отдыхаю. Решила продолжить знакомство с автором. Эта история о художнике и о его женщинах, или лучше сказать, натурщицах. Каждый из них влюблён... но, кажется, не друг в друга, а в себя. Женщины любят себя в написанных им картинах, а художник любит свои картины, так и рождается чувство. "Обнажённая Маха"- никто иной как жена художника, которую он лелеял и которая стала его болезнью. Сама же Хосефина не вызвала у меня такого восхищения, она жутко ревнива и кроме красоты у неё ничего нет, она ревнива настолько, что такой женщине хочется изменить, чтобы эти её вечные упрёки были оправданы! Да, он именитый художник и за его внимание борются и другие, да, сложно быть женой такого человека, ей нет бы заняться собой и своими талантами, так она решает привлечь внимание довольно странным способом, который не помог ни ей, ни её семье.....
Несмотря на то, что в книге детально прописан внутренний мир и чувства действующих лиц, лично я не совсем понимаю их поступки. Конец меня немного удивил.
Читать далее
18
1,1K

Все рецензии

Цитаты

Delfa7771 сентября 2019 г.
Он старался ни о ком не говорить плохо — из чисто эгоистических соображений; с его уст никогда не срывались слова осуждения, он слепо верил во всемогущество похвалы, поддерживая таким образом свою репутацию «добряка Котонера», которая открывала перед ним все двери и значительно облегчала жизнь.
6
345
Delfa7771 сентября 2019 г.
И вот теперь Реновалес с грустью вспоминал о тех годах бедности, тяжелой нищеты; о зимних ночах, когда он дрожал от холода на своей скудной постели, об ужасно невкусной еде, которую подавали в таверне неподалеку от Королевского театра, это была еда, неизвестно из чего приготовленная; о жарких спорах в углу какой-нибудь забегаловки под враждебными взглядами официантов, взбешенных тем, что группа косматых молодцев захватила несколько столиков, заказав на всех только три чашечки кофе и несколько бутылок воды...
Веселая молодежь легко переносила все эти лишения, а зато — какое упоение иллюзиями, какой роскошный пир надежд! Что ни день — новое открытие.
Читать далее
6
319
Delfa7771 сентября 2019 г.
Но каждая битва имеет конец. Публика наконец признала имя, которое каждый день попадало ей на глаза. Враги, поверженные малозаметным, но мощным натиском общественного мнения, отступили, а маэстро, как и все новаторы, едва улеглось первое возбуждение от скандала, стал не таким дерзким, начал приглаживать и смягчать свой стиль. Художник-бунтарь, которого боялись, превратился в модного живописца.
4
230