Научная библеистика
virridius
- 49 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Не успела я книгу дочитать, как меня уже обругали, что зря я ею восхищаюсь, т.к. это вчерашний день библеистики, а сейчас надо читать Бокэма. Но Бокэм у нас переведен только в объеме одной книги, и если честно, мне Иеремиас понравился больше - прежде всего, плотностью изложения, по ср. с ним у Бокэма как-то много "воды". Да и потом, у Бокэма свои странности метода, если вдуматься.
У И. самое интересное - это выяснение, какие из высказываний Христа в Евангелиях полностью восходят к Нему, а какие дополнены или изменены позже в христианской общине. Для этого используется в т.ч. метод обратного перевода на арамейский, анализ греческого текста с т.з. неправильности (напр., если конструкция странная для греч. яз., значит, это явно перевод с арамейского), к тому же, как видно из анализа отдельных логий, переводчики порой не совсем верно понимали арамейские конструкции и слова. Помимо текстологии используются исторические данные о жизни иудеев того времени - которые многое объясняют (в частности, такие высказывания Христа, о которых позднейшие экзегеты ломали головы, т.к. не знали иудейских реалий). Например, известная логия "если кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую" - уж как это ни толковали, и все так духовно: раз по правой щеке ударять неудобно, то это имеется в виду словесные оскорбления и пр. На самом же деле все предельно просто:
Матфей говорит об ударе по правой щеке, и эта редакция является первичной; в предании, записанном Лукой, прилагательное «правая» отсутствует, так как его особый смысл был уже непонятен христианам из язычников. Удар по правой щеке - это удар тыльной стороной ладони, который еще и сегодня на Востоке выражает величайшее презрение и является тяжелейшим оскорблением.
Удар тыльной стороной ладони наказывался исключительно большим штрафом - в 400 динариев.
Там такого немало, очень интересно.
Интересны сопоставления разных логий, традиция текстов итп. В общем, устарела эта книга или нет, но я узнала много нового и интересного )
Конечно, верующим там не понравится стремление объяснить все события, не прибегая к божественному или к экзегезе а ля св. отцы. Скажем, такая вещь как неисполнившееся пророчество Христа о конце времен и пришествии уже в поколении апостолов, и некоторые другие вещи, с т.з. божественного всеведения необъяснимые. Кстати, о них ломали мозг не только греческие отцы, но, как показано в книге, уже и сами первые христиане.
Но вообще, что бы там кто ни говорил, а из всех таковых исследований неминуемо следует, что не только греческие отцы во многом не понимали изначального учения Христа и тех реалий, в которых и исходя из которых Он проповедовал, а создали по сути другую религию, имеющую мало общего с первоначальным Его учением (разве что потом монахи отчасти к нему вернулись, и то уже не другом уровне и с другой догматикой, и то не все, а Пахомиане и Ко, не отшельники, и то ненадолго, пока монашество не превратилось в церковный институт), но и первые иудеохристиане уже переставали понимать, что Он имел в виду. Поэтому напр. "нищие" превратились в традиции в "нищих духом", тогда как изначально все подразумевалось буквально: нищим благовествуется (а не "нищие благовествуют"!) - т.е. именно им послана радостная весть.
Христианство - это религия уже свершающегося эсхатона. Под это все и заточено - в т.ч. призыв "оставь все и следуй за Мной", "оставь мертвых погребать своих мертвецов", "не приветствовать никого на пути" итп. Все это следовало понимать абсолютно буквально, т.к. конец всему предрекался с минуты на минуту, нужно было спешить сломя голову. Но при этом - ничего мрачного, никакого комплекса неполноценности, так возлюбленного позднейшими христианами.
Так что я наконец-то получила объяснение на вопрос, которым задалась много лет назад, слушая какой-то великопостный синаксарь: почему уже в 4 в. и даже раньше никто не знал тех реалий, которые имел в виду Христос, и отцы явно путались в экзегезе не зная, что куда повернуть? - Да потому, что понимание исчезло вместе с иудеохристианами. Оно уже в их среде стало исчезать. А когда сцену заняли обращенные язычники, все вообще быстро сгинуло, и теперь мы имеем другую религию. Нельзя сказать, что она плохая - кое-что мне в ней как раз нравится, а именно, мистический индивидуализм )) который в изначальном христианстве, согласно реконструкции, не предусматривался. Но очень многое в ней - я бы сказала, слишком многое - к изначальному учению Христа отношения не имеет. А уж вся эта навороченная церковная организация - тем паче, ибо у Христа εκκλησία имела значение, прежде всего, народа Божия, а вовсе не организации с канонами, заумной догматикой и жадными попами. Да и вообще
А второе пришествие это вообще воскресение Христа, а вовсе не что-то, что еще будет, Царствие Божие уже пришло в силе, и блажен, кто способен его узреть.
И кто-то еще будет говорить, что в христианстве главное - не мистическая жизнь, а "мораль"? )))

Как бы то ни было, отношения Иисуса и Крестителя никоим образом нельзя представлять себе как мимолетные. Легко понять, почему синоптики сократили период их взаимоотношений, ограничив его эпизодом крещения Иисуса. Традиция по возможности избегала всего, в чем можно было бы усмотреть уравнивание или даже подчинение Иисуса Крестителю, Такого рода сведения обходили молчанием или приглаживали.

Уже в ходе устной передачи материал логий разделился, по меньшей мере, на две ветви, одна из которых была использована Матфеем, а вторая - Лукой. Этот вывод важен, так как он не позволяет без основанных на анализе языка доказательств приписывать расхождения в редакции логий между Матфеем и Лукой самим евангелистам. Верно скорее обратное: большинство расхождений возникло раньше, в ходе устного пересказа предания.

За пределами синоптического предания, передающего речения Иисуса, выражение «Царство Божие» отходит на задний план; уже у Павла оно становится редким, а в Евангелии от Иоанна встречается лишь дважды. Стало быть, это сам Иисус, его словотворческая сила отражается в многочисленных новых оборотах речи. То, что объектом этого творческого процесса была Василия, разумеется, не случайно: мы увидим далее, что Иисус не только сделал этот термин главной темой своего провозвестия, но и наполнил его новым содержанием, не имеющим аналогий.