
Аудио
134.9 ₽108 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Несмотря на то, что все рассказы цикла «Праведники» пропитаны доброй печалью, в них найдется и над чем посмеяться. На душе становится светло и спокойно, удивительно, но проза Лескова всегда действовала на меня умиротворяюще. И я по-доброму завидую героям данного цикла – тому, что им удалось достичь душевного равновесия, тому, что они честны в первую очередь с собой, что не боятся ничего, ведь они истово верят в правильность своих поступков…
Добродушный мудрец, которого все считают чудаком – вот каков Алексей по прозвищу Однодум. Его поступки кажутся людям дикими по одной причине – он честен, но не честолюбив, не берет взяток, живет по средствам и доволен жизнью, поскольку все делает по совести. Он настолько правильный, что этим пугает всех окружающих. Что бы ни случилось, он спокоен и готов постоять за веру и благосостояние своего города, показательно, что он не желает идти на повышение по одной причине – уверен, что никто не сможет так же хорошо выполнять его работу. И этой своей уверенностью, неподкупностью и "непробиваемостью" частенько мешает очень многим, а прочих просто раздражает своей праведностью (тут уж либо зависть срабатывает, либо банальное непонимание его поведения)...
Вот если бы каждый человек жил «по правде», твердо стоя на своей принципиальной позиции, сумев оградиться от вещизма, который затягивает нас с каждым годом все глубже и глубже в «цивилизованный комфортный» мир, может и жилось бы нам спокойней, проще, мирно… Увы, мы слишком слабы, а подобных Однодумов все меньше и меньше…
А с другой стороны, ведь нужно быть незаурядного ума человеком, чтобы удержаться на тонкой грани «однодумства» и не скатиться в сторону слепого фанатизма… Наверное, это «палка о двух концах»…

Лескова лучше не читать вне дома! Иначе все будут созерцать, как тебя распирает от смеха во время чтения, а ты вместо пояснения начнёшь зачитывать ближнему - присутствующему некоторые отрывки с восклицанием - Нет, ну посмотри, как пишет! Вот ведь, завернул! Восхитительнейший русский язык с премудрыми и одновременно простыми оборотами. Хочется хохотать и плясать от радости и удовольствия!!!
Это первый рассказ писателя из цикла "Праведники". И герой здесь... Ох, обожаю таких личностей! Просто князь Мышкин в лесковском и исполнении. Хотя, не совсем так. Мышкин был слабым и можно сказать, безвольным, к тому же очень болезненным. А здесь наш Алексашка Рыжов очень даже крепкий мужичок, "повреждённый от Библии", которую дочитал до Христа и уставы которой не нарушает и живёт по совести и прописанному порядку в святой книге. Выдерживает на жизненной трассе, так сказать, установленную в законе скорость и мешает всем лихим водителям получать удовольствие. Просто как заноза, дослужившаяся, несмотря на порядочность, до квартального и оказавшаяся временно исполняющая обязанности городничего.
А представьте теперь, какую правду - матку такой праведник может преподнесть губернатору, приехавшему с очередной проверкой в город. А какую угодно, и главное ту, которая нарушает справедливость и божье отношение к людям и самому Господу. И вот тут начинается самое смешное и интересное. Удовольствие от поведения сего героя просто зашкаливает. Такой человек, который выживает на своё мизерное жалование в десять рублей и живёт по библейским законам - практически неуязвим.
Рассказ о временах царствования Екатерины II, а на сегодняшний день практически ничего не изменилось ни в русском менталитете, ни в отношении к людям, ни к властьимущим личностям.. Забавно, грустно и смешно. А главное читать Лескова - одно сплошное наслаждение! Так что, почитайте, как этот праведник обошёлся с губернатором по прозвищу "надменная фигура", и что из этого получилось со справедливым городничем, пишущим свой свод законов и выводов под названием "Однодум".
"Александр Афанасьевич действительно мог привести кого хотите в отчаяние; он ни о чем не беспокоился и в ожидании губернатора держал себя так, как будто предстоявшее страшное событие его совсем не касалось. Он не сломал ни у одного жителя ни одного забора, ничего не перемазал ни мелом, ни охрою и вообще не предпринимал никаких средств не только к украшению города, но и к изменению своего несообразного костюма, а продолжал прохаживаться в бешмете. На все предлагаемые ему прожекты он отвечал:
– Не должно вводить народ в убытки: разве губернатор изнуритель края? он пусть проедет, а забор пусть останется. – Требования же насчет мундира Рыжов отражал тем, что у него на то нет достатков и что, говорит, имею, – в том и являюсь: богу совсем нагишом предстану. Дело не в платье, а в рассудке и в совести, – по платью встречают – по уму провожают.
Переупрямить Рыжова никто не надеялся, а между тем это было очень важно не столько для упрямца Рыжова, которому, может быть, и ничего, с его библейской точки зрения, если его второе лицо в государстве сгонит с глаз долой в его бешмете; но это было важно для всех других, потому что губернатор, конечно, разгневается, увидя такую невидаль, как городничий в бешмете."

Лесков большое значение придаёт названию. У меня два противоположных видения понимания подобного названия. С одной стороны однодум ассоциируется с ограниченностью, с выбором только отдельной стороны жизни и игнорирование всей широты, в том числе и дум, размышлений, мыслей. Ограниченность мышления близка к уродству.
С другой стороны, однодум может представлять собой твердое следование определенным правилам, или стремление к одной цели с преодолением препятствий. Лесков любит сталкивать противоположности, ставя ситуацию в крайности, а читатель пусть уже сам думает. Отсюда могут возникнуть не только противоположные точки зрения, но и негативное восприятие некоторых произведений обеими дискутирующими сторонами. Лесков часто берет для своих произведений темы, которые имеют дискуссионный и неоднозначный характер восприятия в обществе.
Автор с любовью и мягким юмором описывает атмосферу прошлого времени. Главный герой Александр Афанасьевич Рыжов поначалу работал на почте, разнося её между двумя городами, и всегда носил с собою одну книгу, Библию, читая её в свободное время. На этой книге и была основана его праведность. По дороге из города в город Алексашка любил отдыхать возле дуба, где и пришла к нему мысль:
«давшего ему мысль самому сделаться крепким, дабы устыдить крепчайших. И он принял это посвящение и пронес его во весь почти столетний путь до могилы, ни разу не споткнувшись, никогда не захромав ни на правое колено, ни на левое.»
Повзрослев и получив чин на почте, Рыжов пошел в квартальные, где и проявил стойкость своего характера, честным трудом без взяток. В этот момент возникает парадокс между требованием читателями от Лескова описания праведников и жизнью самого народа. Не всегда вписываются праведные принципы в желания основной народной массы. Особенно, если этот праведник начинает требовать от них жить по закону. Ладно, народ, ему чаще всего может быть польза от праведного квартального, кроме тех, кто себе привилегий искал через взятки. Вся система была отработана через самовознаграждения, а Рыжов на своем месте, ломал её, перекрывая некоторый денежный поток, идущий к начальству. Соответственно начальство стало изживать Рыжова. В итоге изгнали его мать с базара, так как не подобает, чтобы мать такого уважаемого человека была торговкой на базаре. Мать вскорости, без дела и померла. Далее решили женить его, чтобы жена его до ума довела. Но только от всех стараний начальства сплошные анекдоты получались.
Один раз приезжал с досмотром к ним в город новый губернатор, а перед этим Рыжова временно городничим поставили, вместо снятого прежнего. Так Александр Афанасьевич и губернатора к порядку призвал и имел с ним философский разговор. После чего получил Рыжов награду за свою службу. Но носить Рыжову орден было не на чем, так как на жалованье, живя на хлебе, овощах и воде, не мог он купить себе, полагающийся ему для его должности мундир.
Стойкий был парень. Близким от этого проку не было, и примером для других он не стал. Возникают мысли о каком-то большем смысле в этой праведности. Чтобы не только буква закона выполнялась, а более гибкий был подход в выполнении тех же христианских заповедей. Чтобы не в букву всё упиралось, а в дух, в реальные жизненные ситуации. Может тогда и проку будет больше.
«На Руси все православные знают, что кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, — они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся.»

— Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?
— Библии начитался.
— Ишь его, дурака, угораздило!
— Да; начитался от скуки и позабыть не может.
— Экий дурак! Что же теперь с ним сделать?
— Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан.
— Неужели до самого до «Христа» дошел?
— Всю, всю прочитал.
— Ну, значит, шабаш.
Пожалели и стали к Рыжову милостивее. На Руси все православные знают, что кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, — они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся.


















Другие издания


