"Ах, Родина! Среди бесовских оргий так много чистых, но поникших душ!"
Что нужно знать и к чему быть готовым, чтобы книга не показалась сборником статей из подшивки "Аргументов и фактов"? Автор - литературовед, поэт, философ, богоискатель с советских времён, когда это не слишком поощрялось. Поэтому многие эссе, а их героями стали большие имена не только литературы, но и музыки, и науки, имеют в некотором роде христианское направление, и факты иногда подобраны несколько однобоко. Но во всяком случае - это не сосем стандартный взгляд, и о Пушкине, Циолковском, Есенине, Рахманинове и многих других тут можно прочитать иную информацию, нежели в стандартных биографиях из учебников. Мне вот, например, запомнился вот такой пассаж про Ломоносова:
Он воевал не с иноземцами. Он воевал с иноземщиной, с той низостью, которая сопровождала с петровских времен европеизацию России, тем более что среди его европейских коллег были люди, перед которыми он преклонялся. Это уже упомянутый Эйлер, а также Рихман, Вольф. Ломоносов же продолжал славные традиции петровской России, которая прорубила окно в Европу не для того, чтобы дублировать цивилизованную соседку, но чтобы, взяв у Европы всё достойное усвоения, затем, как говорил царь Пётр, повернуться к ней задом.
Во главу угла при рассмотрении вклада в культуру каждого из героев Ключников прежде всего ставит интересы России. Так, как он их понимает, а понимает он их прежде всего как идеалы христианские. Поэтому даже у Пастернака он разглядел христианство... Наверное, даже это простительно, потому что, на мой взгляд, он чётко следует определению Циолковского, процитированному в статье о нём:
Почему я часто не упоминаю об источниках и не угощаю читателей мудростью энциклопедических словарей? Да потому, что это страшно увеличит размер работ, запутает и утомит читателя, заставит бросить книгу. Множество имен, мнений и дат мешает главному — усвоению истины. Дело специалистов и исторических наук давать эти даты, имена и их противоречивые мнения.
Поэтому - поменьше дат, побольше поэтического восприятия. Этому способствует и довольно много стихов автора, предваряющих или заканчивающих главы. Вот, к примеру, из эссе о Николае Островском:
Мы помним всех, кто горы двигал и небо ставил на ремонт, а также — тех, кто с вечной фигой в кармане ждал своих времён. Сегодня, вынувшие кукиш, они вцепились в пятки львов. Герой, ты лишь одним рискуешь — проверить прочность старых швов Всегда Россия крепла мерой великих, благодатных гроз. Ее ведь и с безбожной верой к победам приводил Христос. Теперь же в шумном хороводе, безмолвный барабанщик наш и семя подвига в болоте, он ждёт, когда начнём дренаж. Пока Россия не ослепла и держат память тормоза, не может он уйти бесследно, не может потушить глаза.
Кроме эссе, в книге есть ещё фантастический рассказ "Вернись в Сорренто", который, как и многие произведения сборника написан в начале 90-ых, и в связи с этим никакой фантастикой не выглядит:
— О тех, что были, о тех, что есть, что мельтешат на телевидении. Вспомните большевиков: начали, как черти, а кончили как люди. Сначала сотворили в России великую смуту, потом выиграли самую страшную в истории войну, построили могучую державу. — И увенчали её рыночным раем... — Дело обыкновенное. Захотелось, чтобы всё было, как у соседних чертей. Кроме того, соскучились по революциям. Устроили новую, денежную, конца ей пока не видно. Только те большевики души-то не портили, а эти душегубством занялись.
Словом, очень много новой информации почерпнуть в книге могут только восьмиклассники-двоечники, но её вполне можно почитать, если хочется чем-то поддержать собственную веру в
безмолвие и умное делание, растворяющие личное начало в человеке.
76 понравилось
