1
Ваша оценка<p>Ксения Удалова возвращалась с дачи подруги поздно вечером. И за ней погнался маньяк. И тут сработал защитный механизм — Ксения стала невидимой.</p>
Жанры
Книга из цикла
Гусляр
2
3
4
5
6
7
8
9
10
Рейтинг LiveLib
4,2
7 оценок
- 529%
- 471%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 10Хотят прочитать 3
Рецензии
ksuunja10 июня 2020 г.Читать далееНесложно догадаться, по какому критерию я выбрала этот рассказ. Да, это название. Да, потому что именно так я себя в данный момент ощущала. И да, меня зовут Ксения, приятно познакомиться.
Рассказ, как и весь остальной Булычёв, получился милым, только с Ксенией-из-рассказа у меня себя ассоциировать не вышло - совершенно другой человек, и без головы она не в том смысле, в каком мне хотелось бы про неё читать. Просто она шла ночью, испугалась маньяка, и стала невидимой. И лучшие умы страны (как минимум один) изучают, как так вышло. А лучшие шпионы другой страны уже тут как тут, чтобы похитить секрет невидимости.
Хотя рассказ и понравился, было ощущение, что он вырван из какой-то большой истории. Как глава какой-то книги. Возможно, если прочитать цикл рассказов про Великий Гусляр, как раз и выйдет, что герои станут понятнее, а чтение - интереснее, но я поленилась, каюсь. Хотя на всякий случай и добавила себе.
20133- nangaparbat18 марта 2024 г.
Крупнейшее открытие профессора Минца
Читать далееСамое интересное в этом рассказе не смелая гипотеза автора о неожиданных и таинственных, скрытых до поры свойствах, которыми снабдила человека природа. Изюминка рассказа, по моему, в необыкновенных способностях профессора Минца, который оставил далеко позади таких своих предшественников как Себастьян Кейн из к/ф Пола Верховена «Невидимка» и Гриффин — «Человек-невидимка» Г. Уэллса. Открытие Льва Христофоровича это даже и не фантастика, это нечто, лежащее далеко за её гранью. Пилюли профессора мгновенно делают невидимым не только самого клиента, но и непосредственно прилегающие к нему предметы — одежду, обувь, часы, очки, документы в бумажнике и т. п. Синтезированы были эти пилюли (активное вещество) Минцем из крови первой «пострадавшей» — Ксении Удаловой, и это ещё одно достижение профессора, т. к. одежда Ксении свойством невидимости не обладала. Пожалуй, этот рассказ единственный, в котором Лев Христофорович демонстрирует способности поистине божественные, если не большие, поскольку его открытие как бы учитывает длительный период эволюции, понадобившийся человеку для того, чтобы изобрести одежду и прочие предметы, наличие каковых как раз и отличает человека цивилизованного от человека доисторических первобытных времён.
Всё это прекрасно за исключением одного обстоятельства. В тексте рассказа нет ни единого намёка на то, что своим открытием Минц превзошёл как Природу, так и героических учёных из романа и кинофильма. Почему читатель должен самостоятельно осмысливать этот важнейший сюжетный ход, непонятно. По моему в фантастике (и не только) подобные финты недопустимы, и причина этой недопустимости очевидна. В данном случае возникает естественный вопрос — а не забыл ли автор, что одежда невидимой Ксении была на ней видна? И если так, то не является ли невидимость двадцати гуслярских академиков элементарным ляпом? На котором к тому же основана вся вторая половина рассказа? Зная, сколько ляпов содержится в гуслярском цикле, я склоняюсь к такому варианту.
А читать рассказ всё-таки есть смысл, поскольку в нём много интересных наблюдений из жизни «скотского уголка» (или «фермы животных»), т.е. той весьма обширной территории, на которой жил и творил сам автор. Вот пример (из разговора Удалова с американским шпионом).
Шпион - "В любой момент этот секрет может попасть в руки террористов. Тревога в Вашингтоне была бы не так велика, если бы невидимость открыли в Швейцарии или Чехии, где существуют нормы морали."
Удалов - "А у нас что, морали не существует?"
Шпион - "У отдельных лиц она есть, но лишь по отношению к близким. За пределами семьи мораль продаётся и покупается."
Рассказ «Ксения без головы» не исключение, примерно такие же «цветочки святого Франциска» рассыпаны наряду с вышеупомянутыми ляпами во множестве, повторяю, по всему гуслярскому циклу. Что не есть хорошо, так как чем острее пишет автор, тем большую аккуратность он должен соблюдать в деталях.
1296
