Самый последний день…

Бывший фронтовик, четверть века проработавший на своем посту, участковый уполномоченный лейтенант Семен Митрофанович Ковалев, отправляясь утром в управление, больше всего грустил о том, что завтра ему уже не надо будет идти на службу: завтра он будет на пенсии. Но последний день его службы завершился трагически.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

101 оценка

5
58%
4
32%
3
9%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 107Хотят прочитать 28

Рецензии

NadezhdaKozhuhanceva2 февраля 2026 г.
«А где человек счастлив, там милиции делать нечего…»
Это у меня первая книга Бориса Васильева. Писателей так много и со всеми хочется познакомиться, поэтому в основном я читаю новых для себя авторов. Тут решила начать знакомство не с самых известных романов: " А зори здесь тихие " или " В списках не значится ", а вот с этого небольшого произведения. Боялась, что те самые знаменитые я точно морально не потяну. Выбрала по аннотации менее драматическое.
Повесть небольшая, всё действие происходит в один день, последний перед выходом на пенсию участкового младшего лейтенанта Ковалева Семена Митрофановича. Он уже отправил всё своё семейство в деревню, где в дальнейшем собираются жить на пенсии, куда и сам на след. день планирует ехать.
В этот последний день, главный герой устроил обход своего участка. Заходит, так сказать к «трудным гражданам», да и к нетрудным то же попрощаться. У него они все в записной книжке подробно разложены по полочкам. Человек он внимательный, отзывчивый и умеет разглядеть даже в самом пропащем гражданине искру добра, а дальше уже разглядев, старается из этой искры высечь пламя, помочь людям стать лучше. При этом всё очень деликатно, чтобы не дай бог не обидеть.

Тут ведь не в словах дело заключалось — слова у нас одни на всех выданы, — тут основное, как эти слова сказать. Как не обидеть, не задеть, как согреть ими человека. Согреть — он об этом всегда думал, потому что мерзнет душа человеческая при центральном отоплении, мерзнет, льдинкой покрывается, и всегда надо стараться так сделать, так сказать, чтоб от льдинки той только роса осталась. Роса — это ничего, это хорошо даже. Роса — она освежает…
Вот так бережно и трепетно наш главный герой относится к людям. И молоденькую девчонку пожалел, не дал завести дело, хотя и были на ней явно ворованные туфли, и называл ее очень трогательно "воробьиха". Ещё одинокую женщину лет сорока, планировал позвать с собой в деревню жить с его семьей, что бы не испортило её одиночество тут в городе.
Сильное впечатление на меня произвела одинокая старуха, потерявшая троих сыновей на Великой Отечественной войне.

«— Знаете, что я немцам забыть не могу, Семен Митрофанович? — вдруг ни с того ни с сего сказала она. — Сыновей, думаете? Нет, сыновей я им забыла. Я им внуков своих забыть не могу. Внучаток…»
Но и ей главный герой смог помочь, организовал посещения юных пионеров, окружил теми самыми «внучатками», которых её лишила Война.
Простой народ, бывший в подшефных у него расстается с ним с большой любовью:

«…Почему же мы так с ним расстаемся? Что он нам — сват, брат, сосед хороший? Отчего же происходит это? Да от того, что душа в нем есть, в Митрофаныче нашем. Есть душа, товарищи неверующие!..»
Мог ли на самом деле существовать такой чуткий и добрый участковый? Многие скажут, что это фантастика, так сказать пропаганда социалистического строя. И правда и сейчас и в прошлом веке профессию-милиционера идеализировали, так сказать, рисовали образ непобедимого защитника народа — честного, бескорыстного, готового ради простых людей на всё. Васильев, конечно, вписан в эпоху: Ковалёв — это продукт своего времени, где долг перед Родиной и соседями ставится выше личного, а милиционер почти святой, чья рутина полна тихого героизма без коррупции и цинизма.
Сила повести в том, что она не просто лозунг, а живая драма. Борис Васильев на мой взгляд искренне верил в то, что писал. Поэтому его произведение получилось таким же добрым и чутким, как и сам младший лейтенант.
Сегодня, когда полиция чаще ассоциируется со скандалами, эта книга заставляет поверить: а вдруг и в нашем циничном мире есть место таким Ковалёвым — неидеальным, но настоящим? Идеализация здесь не слепая, а горькая, подчёркивающая цену такой жизни.

«И еще Семен Митрофанович думал о том, что люди могут и должны быть счастливыми. Они станут счастливыми тогда, когда поймут, что добро не товар и что торговать им так же невозможно и противоестественно, как спекулировать лекарством. И убежден был, что это полностью будет достигнуто при коммунизме.»
Читать далее
72 понравилось
174
Selennita9 октября 2012 г.
Иногда я просто поражаюсь своей наивности. Ещё куда ни шло если бы был незнакомый автор, но ждать хэппи - энда от Бориса Васильева всё - таки через чур. Уже само название повести говорит само за себя да и с первых же строк чувствуется атмосфера трагичности. Но до самого конца я всё надеялась, что концовка не будет печальной. Как же всё таки несправедлива жизнь и я понимаю, что это не тот автор, в произведениях которого найдешь счастливый конец, но как же хотелось иного конца для полюбившегося героя.
Он бывший фронтовик, много лет проработал участковым милиционером, сделал много добра для жителей своего участка и заслужил их любовь. И вот настал последний день его службы перед уходом на пенсию, участок сдан преемнику и остаётся только при последнем обходе поговорить с проблемными жильцами и попытаться их переубедить в неверности занимаемой позиции, проститься теми, кто в той или иной степени стал его другом. Но помимо этого столько было радостных мыслей в этот день об ожидаемых встречах , разговорах с бывшим фронтовым товарищем, которым увы не суждено было сбыться. Были сделаны и добрые дела в этот день, были и ошибки допущенные в разговорах, но если бы не оборвала эту жизнь рука вора и труса, то была бы ещё возможность исправить эти маленькие оговорки. К сожалению была оборвана не только жизнь хорошего человека, но и подорвана вера в людскую доброту...
Читать далее
20 понравилось
704
sq2 января 2024 г.
Мёртвые души против ангела
Борис Васильев нам рассказывает не о жизни. О своём представлении о жизни идеальной, вот о чём он толкует. Я в 70-е был уже не вполне ребёнком, помню всё лучше, чем вчерашний день. Свидетельствую: всё было совсем по-другому.

Все знал про них младший лейтенант Ковалев. Знал, что рослая супруга поколачивает безответного Гришу; что Петрович крутит с продавщицей из соседнего магазина; что суровый Кирилл Николаевич скуповат и постоянно ворчит на сыновей за каждую копейку; что вот этот как-то ни с того ни с сего ударил вон того, а тот где-то обманул вот этого и что все они знают то, что он все знает. Но сегодня это стало вдруг каким-то мелким, второстепенным, отошло на задний план, заслонилось добрыми, мягкими, приветливыми лицами.
Такой колхоз, может быть, где-то и был, но только не в Москве. Это написано не про то, как было, а про то, как должно было быть, по мнению автора.
И милиция, насколько я с ней общался, мало походила на Семёна Митрофановича Ковалёва и прочих описанных в книге персонажей -- как в 70-е годы, так и после.
Не были они ангелами-хранителями. Никто не пускал участкового в дом, никто не заводил с ним задушевных бесед, кроме, разумеется, личных друзей этого участкового. Всё в этой книге сплошь враньё и мелодрама.
Сегодняшняя полиция -- вообще тема отдельная. Но и если кто, паче чаяния, хочет вернуться back in the USSR, то это зря, честно.
Ну и, плюс ко всему, я ещё в первой трети книги понял, чем это всё кончится и что это за самый последний день будет.
Нет, такое мне понравиться не может.
Читать далее
14 понравилось
409

Все рецензии

Цитаты

NadezhdaKozhuhanceva18 января 2026 г.
— Знаете, что я немцам забыть не могу, Семен Митрофанович? — вдруг ни с того ни с сего сказала она. — Сыновей, думаете? Нет, сыновей я им забыла. Я им внуков своих забыть не могу. Внучаток…
17 понравилось
34
NadezhdaKozhuhanceva18 января 2026 г.
— Митрофанович? — Молодо глаза улыбались, озорно. — Воронежский, значит?

— Точно, — растерянно подтвердил Ковалев. — Как угадали?

— Это теперь гадать приходится, откуда родом, скажем, Руслан Спартакович: то ли из русской былины, то ли из футбольной команды. А в старые времена в обычае было называться по местным святым: Митрофан — значит, воронежский, Абрам — из Смоленска, Прокоп — из Великого Устюга. И имен в обиходе было куда больше, и толк в них был совершенно особый: не внешний, а внутренний, привязанный к своему месту, к своему роду-племени, к своей истории — не соседской…
Читать далее
17 понравилось
24
NadezhdaKozhuhanceva18 января 2026 г.
Злой — он что такое? Он брать все любит. Он под себя все подминает, о себе лишь заботится, а на остальных ему, я извиняюсь, наплевать. А добрый — он как раз наоборот, Артем Иванович. Он потому и добрый, что о себе не думает, что о соседе страдает, что готов рубаху с себя последнюю снять. Давать и брать — вот что значит добро и зло. И пока «давать» да «брать» не сроднятся друг с дружкой, пока не уравняются, до тех пор и зло с добром рядышком шагать будут. Рядышком по жизни.
16 понравилось
23