Новеллы в двух томах. Том 2

Теодор Шторм — у себя на родине, в Германии, общепризнанный классик, да и переводами на русский не обделен, тому свидетельство двухтомник новелл, отдельные переводы сказок и повторный перевод его самого известного произведения «Всадник на белом коне». Но, как я понимаю, практически незаметный для русскоязычного читателя, а зря. Так как у меня оказался из двухтомника только второй том новелл, то его и начал читать. Во втором томе собраны новеллы из более позднего периода творчества Шторма. Каково же было мое удивление, оттого что: очень чистый, классический слог; на протяжении всего тома ни одна новелла или повесть не была для меня неинтересной; умение реалистично, и в то же время романтично, изобразить жизнь людей на берегу Северного моря, их страсти, житейские коллизии у автора на высоте; при этом особенно Шторм умеет создать атмосферу, настроение. Есть место и трагедиям, и исходу со счастливым концом, и все это на свой лад, где всегда практически фигурирует Северное море как отдельный одушевленный персонаж, маршевые земли (оно и неудивительно, ведь Шторм уроженец города Хузума, который и сам страдал от наводнений), шторма (забавно — Шторм часто изображал штормы). Причем автор интересно обращается как к прошлому, так и к настоящему. В общем, мастеровитый был писатель.

Не могу назвать ни одной из семи историй в томе, которая бы не понравилась: каждая новелла со своим колоритом, интересными, наделенными жизнью и эмоциями персонажами, и проблематика везде также разная. Но особенное впечатление в плане чувств произвела новелла «Ганс и Гейнц Кирх» — история об упорных характерах отца и сына, настолько писатель передал тщеславие Ганса (отца) в отношении Гейнца (сына), а затем боль и душевные страдания, что это повлияло и на мои чувства и эмоции. Также, конечно, запомнилась особо и повесть «Всадник на белом коне»: смесь реализма, мистики и символизма — история неприятия человека обществом, который по уму был на голову выше всех остальных. Остальные новеллы: «Карстен Попечитель», «Сыновья сенатора», «Господин советник», «Молчание», «К летописи рода Гризхус» имеют свою, чисто штормовскую, ни на что не похожую, атмосферу.