Забытая Чечня. Страницы из военных блокнотов

Полковник Владимир Владимирович Щербаков создал в Ростове-на-Дону уникальную лабораторию по идентификации останков погибших солдат.
И вдруг узнаем — Минобороны решило закрыть эту лабораторию (сотней неизвестных солдат больше, сотней меньше — кто вспомнит?).
Вместе с моим другом, зампредседателя Комитета по обороне Госдумы Алексеем Арбатовым мы обратились к министру обороны Сергею Иванову с официальным запросом: кто мог отдать такое распоряжение?
Официальное письмо ушло, но я стал перечитывать документы, которые предоставил мне В. Щербаков, и вдруг понял: ОНИ опять врут НАМ.
Так появилась эта заметка в «Новой газете»:
…«Когда на прошедшей неделе мы с моим товарищем и коллегой по Госдуме Алексеем Арбатовым направили депутатский запрос министру обороны России Сергею Иванову о судьбе уникальной лаборатории Щербакова в Ростове-на-Дону, мы не заметили одной цифры. Вернее, заметили, но не сразу осознали, что за ней стоит.
По официальным данным Министерства обороны, за вторую чеченскую войну погибло около трех тысяч человек. Но по документам, которые представил мне В. В. Щербаков, за вторую чеченскую только через его лабораторию прошли (вернее, проплыли в небо) тела 2550 солдат и офицеров.
Я спросил у своего коллеги генерал-полковника Аркадия Баскаева (до избрания в Думу он был командующим Московским округом внутренних войск, а до того комендантом города Грозного): всех ли погибших доставляют для идентификации в Ростов?
— Конечно нет. Только тех, кого не могли опознать.
Позвонил в Ростов, Владимиру Владимировичу Щербакову.
— В число опознанных вами тел входят жертвы и с первой чеченской войны?
— Нет, только со второй.
Еще он мне сообщил, что тела убитых для идентификации свозили в Ростов только до марта 2001 года. Потом уже их сюда не везли, и сколько с тех пор погибло, он не знает.
Понимаете, о чем идет речь? О наглом обмане Министерства обороны. По данным, которыми я располагаю, на второй чеченской войне (то есть на „мочиловке в сортире“) погибло не менее 4000 человек (по данным Комитета солдатских матерей — 10 000).
Помню, в окопах спросил мальчишку в солдатской форме:
— Тебе пишут из дому?
— Нет, — ответил он. — У меня нет дома. Я из детского дома.
Таких историй — множество.
В Чечне воюет рабоче-крестьянская армия из пацанов, призванных на войну из далеких поселков, сел и городишек. Москвичей в Чечню не посылают. Потому что каждый „груз-200“ мог бы вызвать в Москве митинг — даже уставших от политики людей.
Еще раз задумайтесь: через ростовскую лабораторию прошло 2550 тел наших ребят.
А сколько мы на самом деле недосчитались? Сколько невидимых нами слез не пролилось на наши души?

«Две с половиной недели назад ЦРУ официально передало вашему правительству данные о том, что в России готовится новый Буденновск», — позвонил мне ночью в пятницу (трагедия «Норд-Ост» еще продолжалась) весьма компетентный человек из Вашингтона. Но, как я знаю, эти сообщения приходили не только из-за океана: и у наших была такая же информация, и на сайте «Кавказ» она появлялась. Где, в каких архивах все это потерялось?
Откуда же взялись террористы с горой оружия и взрывчатки? С каких самолетов их сбросили? Где они закапывали свои парашюты?
Да здесь, в центре Москвы. Прямо в здании этого культурного центра, бывшего ДК шарикоподшипникового завода! Как мне стало известно, немалая часть из них оказались в Москве в качестве рабочих на строительстве ресторана, который делается здесь же, в здании культурного центра, прогремевшего теперь на весь мир. И ни один опер, ни один участковый так и не поинтересовался, что за «цемент» был в мешках, который они сюда затаскивали, что за «арматуру» они приносили, что за «разметки» наносили на стены?
Два вопроса… А их наверняка больше.
Забудут ли о них? Или вспомнят, когда разорвется следующая мина?