Моя библиотека
ZhenyaChistyakova
- 1 901 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
В маминой библиотеке стояли 2 книги в красной обложке, а я, когда была маленькой, то и дело открывала эти книжки, листала, планируя когда-нибудь обязательно прочесть. Но вот я как-то задала маме вопрос, почему она так и не прочитала эти книги, на что получила ответ, что, на самом деле, это трехтомник, а ей подарили только 2 книги. Вот мама и не читала их.
В последнее время я все чаще посматривала на классику, которая стоит у меня на полочках, в частности на те самые 2 тома. Наверно, уже все догадались, что я говорю о произведении Эжена Сю "Парижские тайны" (о чем же еще я могу говорить в рецензии к этой книге == ). Я тщетно искала 3 книгу по всем книжным магазинам и букинистикам. Уже думала, что, как и мама, не возьмусь за это произведение, но кураторы игры "Долгая прогулка" умеют удивлять.
Итак, начала я читать этот роман практически сразу же, как закончила чтение основного задания. Чтение, сразу скажу, выходило не очень. Постоянно отелось то отойти покушать, то с собакой поиграть, то новости посмотреть. В общем, разочаровала меня книга с первых страниц. Но делать-то нечего, придется дальше читать, не подводить же команду. Скачала я вдобавок аудиокнигу, чтобы даже вне станах дома жизнь малиной не казалась. Но, что удивительно, именно такой вариант усвоения этой книги пошел у меня куда быстрее. Первая книга прошла как по маслу. Описания заинтересовывали, персонажи приводили в восторг и хотелось скорее узнать все тайны этого произведения.
Вторая книга. Вот тут пошли затруднения. Я поняла, что автор иногда уходит в какую-то непонятную топь разглагольствований и все описания проблем и жизни героев начинали надоедать.
Третья книга, это вообще полное разочарование. Я уже и читала ее, и слушала, лишь бы поскорее закончить с этим кошмаром. Хотя, вот что удивительно, когда я прочла "Парижские тайны", то не могла сказать ничего кроме хороших отзывов. Это потом, спустя неделю (а то и меньше), я поняла, что уже не помню вторую книгу напрочь, а только чем начиналась этот роман, ну и чем закончился.
Поэтому, с каждой книгой, моя оценка становилась ниже и ниже.
Хотя, я все же понимаю, что для читателей того времени это произведение было тем, что доктор прописал. Это была их жизнь, их среда обитания. И никого не смущали такие монотонные притчи о добре и зле. О том, что хорошо и что плохо. Да, в наше время все изменилось, нынешнему читателю нужно больше экшОна и поменьше соплей. Что же, всем не угодишь, но, если убрать километры разглагольствований, то, согласитесь, роман вышел вполне сносный, с годной начинкой внутри. И пусть некоторые утрируют этот роман, я не жалею, что прочитала.
И эту книгу посоветую любителям классики. А вот сторонникам современной литературы категорически не советую.

Горемыка украл булку, разбив в лавке булочника оконное стекло, служанка стащила носовой платок или луидор у своих хозяев — это надлежащим образом квалифицируется как воровство с отягчающими вину и позорящими обстоятельствами и рассматривается судом присяжных. Но удивительно то, что, когда ваши деньги похищает судебный исполнитель, должностное лицо, деньги, которые вы ему доверяете официально, то закон не только не подводит эту кражу под статью о домашнем воровстве или о воровстве со взломом, но даже не считает этот поступок воровством. «Как?» Конечно, нет! Воровство — такое грубое слово. От него несет зловонием... воровство... ужасно! Вот «злоупотребление доверием» — пожалуйста! Эта формула более деликатна, приличнее, больше подходит к общественному положению людей, совершающих... правонарушение! Потому что оно называется «правонарушением»...

Мы представляем себе правосудие богиней с повязкой на глазах; в одной руке — карающий меч, в другой — весы, на которых взвешиваются доводы защиты и обвинения. Но это не облик правосудия. Это облик закона, вернее человека, который карает или милует по своему усмотрению. Правосудие держало бы в одной руке шпагу, а в другой — корону, чтобы одной рукой поражать злодеев, а другой — увенчивать праведников. Тогда бы народ увидел, что злодеев ждет страшная кара, а праведных — блистательный триумф. А сейчас он в простоте и наивности тщетно вопрошает: если одним — суды, тюрьмы, галеры и эшафот, то что же другим?

Я знаю, что нет ничего более устаревшего, ничего более старомодного, чем верность; но у меня такой предрассудок.











