Диалектика мифа

По Лосеву миф – это трансцендентально-необходимая категория мысли, т.е. книга "Диалектика мифа" - это не про Зевса или Велеса. Это серьёзный философский труд со всеми вытекающими последствиями. Книга читается тяжело. Очень много серьёзных сентенций, к которым приходится возвращаться по нескольку раз.

Миф и мифологическое сознание являются объектом изысканий и споров на протяжении многих десятков лет. Выработано несколько вариантов подходов к этой теме: рационалистический, где мифологию считают  первобытным аналогом науки; анимистический, сводящий суть мифологического мышления к одушевлению всего мира и его явлений; биологический, ищущий сущность мифов в переосмыслении подавленных подсознательных половых влечений (Фрейд); социологический, понимающий мифологию как рефлективное освоение мира, как выражение связи первобытного коллектива с внешним миром.

А. Ф. Лосев понимает «миф» и «мифологическое сознание» очень широко, не ограничивает эти понятия рамками первобытного или примитивного общества. Миф в понимании Лосева – тождество идеального и материального, идеи и материи.

Разве сейчас у нас отсутствует мифологическое сознание? Наоборот мы очень часто верим в недоказуемое вещи, невзирая на всю "продвинутость" нынешнего поколения. У каждого из нас   есть свои собственные приметы, талисманы, ритуалы.

"Миф для мифического сознания есть наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Это совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола".

В книге автор сравнивает "миф" с наукой, искусством, религией. Говорит о "мифе" как о "личностном бытие" ,  по его мнению, категория "мифа" включает в себя  сочетание  четырех понятий – личности, истории, чуда и слова.

Честно говоря, после прочтения книги чёткого понимания всех идей Лосева у меня не появилось. Сложно. Думаю, буду ещё раз перечитывать.

Так что посоветовать эту книгу широкому кругу читателей не могу.

Глубокая научная книга заслуживает фундаментальной мозгодробительной рецензии. Но вот где найти достойного читателя, равного по аналитическим способностям автору?.. Если к моим услугам только мои убогие нейроны, то я хотя бы пофантазирую.

Этот умный читатель начал бы с анализа главного принципа: большая часть книги - это апофатическое (через отрицание в противовес катафатическому - через утверждение) отсечение, что не есть миф: не выдумка, не научное построение, не метафизика, не аллегория, не поэзия, не догмат, не историческое событие. Изложение красиво структурировано - пункты с подпунктиками. Каждое явление рассматривается отдельно и, таким образом, мы получаем очерченное понятие с критикой, анализом и четким определением: что такое сами по себе метафизика, аллегория, догмат, в более широком смысле - религиозное сознание, материалистический взгляд на мир.

Политизированный читатель не упустит того факта, что это один из самых ранних (самый ранний?) текстов, где прямо звучит фраза "коммунистическая мифология" и практически высмеивается материалистическое мировоззрение, и в то же время проводится некая апологетика религиозного мировоззрения. Рассуждения Лосева о том, что наука также склонна к мифологизации (сколько мифов создано вокруг новомодной теории относительности), звучат убедительно. Но слишком смело для времени (и пространства) написания текста - 1930 год. Автор действительно получил свою десятку в лагеря, однако провел там всего три года, а затем преподавал и печатался, доказав, что в стране, где судят ни за что, нет разницы, что ты говоришь и делаешь - а поэтому живи и говори всё, что хочешь, даже коммунизм назови мифом.

Начитанный рецензент восхитился бы широтой познаний Лосева. Помимо "заглавных" понятий, автор затрагивает множество подтем. Так, в одном абзаце он резюмирует историю современного искусства, удачно дав определения футуризма, кубизма, экспрессионизма... В другом месте он объясняет разницу между православным и католическим взглядами на Святую Троицу ("логически" доказывая справедливость православного догмата), упоминает Афанасия и Василия Великого, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Эх, если бы я немного глубже была знакома с их творчеством, может, и осмелилась бы сделать какие-то выводы, но лучше смущённо промолчу.

Самый отважный рецензент по пунктам проанализировал бы аргументы Лосева, который, изначально имея дело с философемами, иногда основывает рассуждения не на жестких "материалистических" аксиомах, а на бездоказательных абстракциях, не позволяющих честно связать части высказывания соединительными словами "поэтому" и "следовательно". Упомянутый пример с догматом о Троице. Мы не знаем истинной природы Божества, а только фантазируем, поэтому уверенный "логический" вывод из чьих-то условных предположений звучит странно, но зато он подражает стилю упомянутых автором ранних богословов, логика которых вызывает некоторое сомнение у наших современников.

Дерзкий читатель, не считаясь с научными достижениями и заслугами, мог бы сделать автору замечание, будто бы тот, жонглируя абстракциями, очень по-человечески стремится не только объяснить, но и убедить в своей вере, иногда используя слишком мощные средства воздействия, давая чрезвычайно вкусовую оценку некоторым эстетическим явлениям, как "католическая истерия готики". Не желая спорить с философом, который пишет книгу будто бы на фундаменте строгой логики, невольно хочется напомнить, что метафора, по сути, является логической ошибкой, потому что принцип метафоры - "всё можно сравнить со всем", "всё может быть всем", действительно, звучит диалектически в профанном смысле 'противоречиво', но от логики далеко.

Читатель поэтического склада, напротив, похвалил бы несухой, эмоционально насыщенный язык книги, полный ярких сравнений и метафор ("мертвое и слепое вселенское чудище – вот вся личность, вот все живое и вот вся история живой личности, на которую только и способен материализм"). Трогает неравнодушие автора как к обсуждаемому предмету, так и к окружающему его ореолу понятий и имен.

Наконец, склонный к синтезу и обобщениям, творческий читатель наверняка прогнал бы эту книгу как явление через шкалу самого Лосева, приводя веские аргументы с пунктами и подпунктиками, почему эта книга не выдумка, не метафизика, не аллегория, не поэзия, не догма... Сделав парадоксальный метафорический поэтический вывод, что как миф в окончательном долго искомом катафатическом определении Лосева есть символ (сущность вещи), есть личность, есть личностная форма бытия, есть особая личностная история... и эта книга, несомненно, есть особая личностная история, есть личностная форма бытия и - сама есть личность. __________________________________________________ Па-беларуску...

Тут...

Глыбокая навуковая кніга вартая грунтоўнага мозгадрабільнага водгуку. Абы знайшоўся годны чытач, на яго здольны.

Гэты разумны чытач пачаў бы з разбору галоўнага прынцыпу: большая частка кнігі - гэта апафатычнае (праз адмаўленне насуперак катафатычнаму - праз сцвярджэнне) адсяканне, што не ёсць міф: не выдумка, не навуковае выказванне, не метафізіка, не алегорыя, не паэзія, не догмат, не гістарычная падзея. Выклад прыгожа структураваны - спрэс пункты з падпункцікамі. Кожная з'ява разглядаецца асобна і, такім чынам, мы атрымліваем акрэсленне з крытыкай і разборам, што ж такое метафізіка, алегорыя, догмат, больш шырока - рэлігійная свядомасць, матэрыялістычны погляд на свет.

Палітызаваны чытач не абмінуў бы таго, што гэта адзін з ранніх (самы ранні?) тэкстаў, дзе наўпрост гучыць словаспалучэнне "камуністычная міфалогія" і ледзь не высмейваецца матэрыялістычны светапогляд, а адначасова прасоўваецца пэўная апалагетыка светапогляду рэлігійнага. Пераканальна гучыць сцвярджэнне Лосева, што і навука таксама схільная да міфалагічнага мыслення (колькі міфаў стварылася вакол навамоднай тэорыі адноснасці). Надта смела для часу напісання тэксту - 1930. Аўтар сапраўды атрымаў сваю дзясятку лагераў, праўда, адседзеў усяго тры гады і далей выкладаў і навукаваў, даказаўшы, што ў краіне, дзе судзяць ні за што, без розніцы, што ты кажаш і робіш, - а таму жыві і кажы ўсё што хочаш, нават называй камунізм міфам.

Начытаны рэцэнзент захапіўся б шырынёй дасведчанасці Лосева. Акрамя "загаловачных" паняццяў аўтар закранае безліч падтэмаў. Так, у адным абзацы аглядае гісторыю сучаснага яму мастацтва, трапна даючы азначэнні футурызму, кубізму, экпрэсіянізму... У іншым тлумачыць розніцу праваслаўных і каталіцкіх поглядаў на Святую Троіцу ("лагічна" даказваючы слушнасць праваслаўнага догмату), згадвае Афанасія і Васіля Вялікага, Фіхтэ, Шэлінга ды Гегеля. О, каб я была троху глыбей абазнаная ў іх творчасці, можа, я насмелілася б зрабіць нейкія высновы, але ж збянтэжана змаўкаю.

Самы адважны рэцэнзент па пунктах разгледзеў бы аргументацыю Лосева, якая, адпачаткава маючы справу з філасафемамі, часам грунтуецца не на цвёрдых "матэрыялістычных" аксіёмах, а на недаказаных абстракцыях, што не дазваляе ўпэўнена звязваць часткі выказвання злучальнымі словамі "таму" і "значыць" - згаданы прыклад з догматам аб Троіцы. Мы не ведаем сапраўдную прыроду Боства, таму ўпэўненае вывядзенне "лагічнай" высновы з нечыіх умоўных дапушчэнняў гучыць дзіўна, але, што праўда, пераймае стылістыку згаданых аўтарам ранніх багасловаў, чыя логіка выклікае пэўнае непаразуменне ў нашага сучасніка.

Нахабны чытач, не памераўшыся навуковымі здабыткамі і заслугамі, мог бы зрабіць заўвагу аўтару, нібы той, жанглюючы абстракцыямі, вельмі па-чалавечы ставіць мэту не толькі растлумачыць, але і пераканаць у сваёй веры, часам выкарыстоўвае ці не занадта магутныя сродкі ўздзеяння, даючы ўласную скрайне густавую ацэнку некаторым эстэтычным з'явам, кшталту "каталіцкай гістэрыі готыкі". Не маючы жадання аспрэчваць філосафа, які быццам бы піша кнігу, грунтуючыся на строгай логіцы, міжволі хочацца звярнуць увагу на тое, што метафара ў сутнасці - лагічная памылка, бо прынцып метафары - "усё можа быць параўнана з усім", "усё можа быць усім", сапраўды, гучыць дыялектычна ў прафанным значэнні 'супярэчліва', але не лагічна.

Чытач паэтычнага складу, наадварот, пахваліў бы несухую, эмацыйна насычаную мову кнігі, поўную яскравых параўнанняў і метафараў ("мертвое и слепое вселенское чудище – вот вся личность, вот все живое и вот вся история живой личности, на которую только и способен материализм"). Неабыякавасць аўтары як да прадмету разгляду, так і да арэолу паняткаў і імёнаў вакол яго імпануе.

Схільны да сінтэзу і абагульненняў, творчы чытач абавязкова прагнаў бы гэтую кнігу як з'яву праз шкалу самога Лосева, даўшы грунтоўныя аргументы з пунктамі і падпункцікамі, чаму гэтая кніга не ёсць выдумка, не метафізіка, не алегорыя, не паэзія, не догмат... Зрабіўшы парадаксальную выснову, што як міф у выніковым доўга шуканым катафатычным азначэнні Лосева, ёсць сімвал (сутнасць рэчы), ёсць асоба, ёсць асабовыя стасункі, ёсць асабовае жыццё, ёсць цудоўная асаблівая асабовая гісторыя... так і кніга гэтая несумненна ёсць асаблівая цудоўная гісторыя, асабовыя стасункі (з чытачом і аўтарам) і - сама ёсць асоба.

Львиную часть книги я хотела расстаться с ней, но не могла себе позволить. А. Ф. Лосев всё же втянул меня на/по свою сторону ̶б̶а̶р̶р̶и̶к̶а̶д̶, чего априори я в общем ожидала, хотя в процессе чтения меня и атаковали сомнения. В конце концов этот труд — не для развлекательного и поверхностного чтения, а для серьёзной, мотивированной работы, а при потере концентрации, восприятия, ̶с̶о̶з̶н̶а̶н̶и̶я̶... — лучше честно отложить и не использовать имя Лосева всуе. Впрочем, при потере сознания (не важно,мифического, о котором идёт речь, или кристально "чистого") этого уже не понадобится. Ну это шутки у меня такие. 

Здесь и сейчас я хочу изложить то, что в первую очередь стоит понимать о концепции мифического сознанияЛосева (только в таком словосочетании — никакого мифологического мышления) и делаю это не столько... а, точнее сказать, не только для других, но и для себя, в первую очередь (или как говорит А. Лосев "в первую голову"...).

Чтобы понять логику Лосева, стоит начать с того, что "всё в мире есть миф", включая саму нашу личность, потому что "антиномия сознания и бытия синтезируется в творчество", то есть восприятие по определению выражается в образах восприятия, которые по разным причинам не становятся точными понятиями в том числе, будучи в постоянном употреблении и очень образованными нормальными людьми. Мы же не воспринимаем вещи с точки зрения их физических или химических процессов. Сухие законы — ничто для живого восприятия. И в таком совмещении законов природы с живым восприятием есть нормальная отрешённость мифа.

Интересна аргументация Лосева с точки зрения мифологии цветов. Мы видим холодные и тёплые цвета, мягкие, жёсткие и так далее. Слышим металлический или какой-нибудь серебристый звук. И такое восприятие не считается отклонением (в том числе будучи синестезией, против которой также существует предубеждение). Природа мифов — та же самая. От сказки какой-нибудь миф об Илье Муромце, Бабе Яге, лесных феях и эльфах, боге Одине отличает то, что миф связан с реальностью прежде всего глубинными идеями, эта реальность субстанциональная, а не понятийная, не фактическая. При этом сразу же как чёртик из табакерки выскакивает обвинение в вере в чудеса, в магию, мистику, сверхъестественное. На это тоже у А. Ф. Лосева есть пространный ответ.

И о вере (даже не думала, что он совпадёт с моим): нельзя верить в нечто, чего нет в твоём восприятии. Вера обязательно должна подтверждаться воспринятым. А вот выражение может обретать какое угодно. И о чуде: чудо как часть "сказочного" повествования есть неотъемлемая часть того или иного предания. Оно  выглядит по определению сказочным, а как же тогда без чуда? Реальность говорит с нами на разных языках. И совмещать в себе эти языки мы можем постольку поскольку совмещаем разные типы мышления, разные виды деятельности, разные цели и задачи.

При таком положении вещей мифом становится всё то, что говорят о мифологическом мышлении (которое надуманно и приписано как и пралогическое современным творческим натурам), но вера  в который слишком сильна по той же причине, — люди в своём восприятии находят ей подтверждение. Попробуй доказать человеку, у которого ещё не случилось в жизни настоящей любви, что она существует: он будет отрицать это, пока сам не испытает это чувство. Мифы имеют самое непосредственное отношение к чувственной сфере, а знание, получаемое в сфере чувств отличается по феноменологическому признаку.

Вот на таком фоне Лосев различает абсолютную и относительную мифологию. Не поняв их сути и разницы между ними, нельзя говорить, что ты понял диалектику мифа Лосева.

К относительной мифологии Лосев относит, например, даже материализм, нарушая диалектический синтез по данному вопросу. Хотя в случае с материализмом и идеализмом речь скорее идёт о материализме грубой материи и материализме тонкой материи, которые сливаются в одно, но с учётом тонких материй. А ещё лучше сказать, чтобы меня не обвинили в мифологическом мышлении, что речь идёт о материи и энергии, которые суть — одно, и эта "диалектика" прекрасно выражена знаменитой формулой Эйнштейна.

А пока грубый материализм, так называемый "чистый" рационализм и др. сами по себе становятся мифами. То же самое с классической и квантовой механикой. Только учёт их обеих претендует на научность. Учёт только механики Ньютона создаёт мифологическое восприятие пространства. Всё это относительная мифология, к которой можно отнести и языческих богов, и философские концепции. Но не всякая философская концепция — относительный миф, как не всякий миф вообще является относительным. Абсолютными мифы называются тогда, когда соответствуют всем критериям создания мифа, которые нет смысла тут перечислять. Но главным критерием, к которому присоединяются остальные, является целостность и абсолютность субстанции. Тут в расчет берётся именно смысл, а не выражение. И вот этот смысл не должен подлежать корректировке. Любой миф, который подлежит корректировке на уровне смысла (а не выражения) является относительным.

Таково моё понимание, выраженное своими словами.

Напоследок хочу сказать следующее: есть разница между "ценить" и "любить". Я — хоть и ценитель поэзии, однако, не такой уж большой её любитель. А уж "белые стихи" (без рифмы), так и вовсе, надо полагать, пишут гурманы для гурманов. И вот с таким фоном в процессе чтения Лосева я натыкаюсь на сборник немецких стихотворений известных немецких авторов, собранных с точки зрения упоминаемых там цветов (подборки под заголовками: "Зелёный", "Жёлтый", "Голубой" и так далее, а также цветные), в том числе много "белых стихов" (по совпадению само понятие "белый стих" содержит название цвета, но сборник этого не учитывает, к тому же он на немецком языке, а на немецком в понятии "белые стихи" — Blankverse, freie Verse — нет ничего о белом цвете). Конечно же я не задумываясь приобретаю сборник, ибо в моей голове ещё свежо предание о мифологии цветов Лосева. Самое красивое место книги.

Этот текст — самый художественный из всех философских. Особенно когда Лосев говорит о мифологии цвета, не скупясь на примеры нормального восприятия цветов в качестве, пускай не главного, но определённо достойного внимания аргумента в пользу мифического сознания. Взять сюда же наше восприятие Луны, лунного света. Есть мифология у солнечного света и у голубого небосвода. Однако, воспринимая так, мы ещё не сошли с ума, тёмным и необразованным такого человека тоже не назовёшь. Человек элементарно — не искусственный интеллект, он воспринимает и воспринимает в красках, от чего ещё ни один закон природы не пострадал. А если от чего и страдает наука,  так от собственных мифов...

Яндекс. Алиса упорно твердит, что в обиход выражение "мифологическое мышление" ввёл Лосев. Причём, ссылаясь на "Диалектику мифа" она называет Алексея Фёдоровича Лосева Андреем. Таким образом ИИ только способствует созданию и распространению мифов, если не перепроверять полученную информацию. Что уж говорить о человеке, который только творческим подходом и осмысленностью и может превзойти ИИ, в остальном же безнадёжно отстал.