
Языкознание и лингвиста
lovewayable
- 139 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книги к нам попадают разными путями и чаще мы сами выбираем тот или иной путь, но бывают моменты, когда книга выпрыгивает из укрытия и бросается в твои руки так стремительно, что только через какое-то время замечаешь новичка на полке.
Сегодня я хочу начать с конца и сказать, что ближе к финалу (где-то с двухсот десятой страницы) идёт от Д. С. Лихачёва (подозреваю, что это тот самый) некий текст, который очень уж смахивает на краткое содержание книги. Он немного описывает работу и мысли Виноградова, также даётся сжатое повествование некоторых аспектов книги (непонятно зачем) и в итоге говорит, что Виноградов был замечательным человеком и вообще он грут. И вот после этого, так сказать, заключения у меня появился вопрос: и зачем я читала эту всю непонятную, заумную, гуманитарную, невразумительную графоманию, если могла пролистать в конец и прочитать выжимки?
Антипатичные наклонности у меня начались с того, что Виноградов стал делать неявные нападки на людей, которые как-то иначе и по-своему видят стихотворное выражение мыслей и чувств. Сквозь строки заметно как он отплёвывается от непримечательных и тусклых стихотворений, повторяющихся в них слов и простых истин. И ладно бы простая критика была, так нет, тут явное пренебрежение и неприязнь.
Далее мы видим, как Виноградов возносит в ранг "первоклассных поэтов" несколько человек. И возникает вопрос: где же та золотая грань, через которую надо пройти и стать первоклассным поэтом? Откуда такое чёткое разделение творчества людей на говно и шоколад?
Да, согласна, что в последнее время (а для Виноградова это вообще середина прошлого столетия) стихотворения чаще стали появляться с пустыми словами в строках. Да, возможно, эти пустые строки предназначены для того, чтобы наклепать побольше страниц. Но возможно, что автор просто так видит своё творчество, просто пытается найти что-то необычное и пытается воплотить в жизнь что-то ещё не реализованное, а не просто делает от балды рифмы.
Межстрочное восхищение Толстым, Достоевским и пр. (как сказал бы Виноградов) от которого хотелось отделать побыстрей. Вообще все эти речи казались неестественными и поверхностными, словно диванные критики сидят такие и перемывают косточки тем, кто им не нравится.
Жальжальжаль, но гуманитарные науки видимо не моё. Была надежда, что книга окажется таким заумненьким нон-фикшном, но она оказалась обыкновенным учебником, который возможно нужен для журналистов и прочей гуманитаризированной знати.












Другие издания
